Баронство в подарок - Экле Дар

Ориан, все еще не в силах вымолвить слово, просто показал на сферу. Свет понемногу угасал, но отзвук его мощи еще витал в воздухе.

— Месье ван Дромейл, — наконец выдохнул маг. — Дар мадам… Он не просто есть. Он… фундаментален. Чистейшая магия силы, без каких-либо примесей. Такой мощью обладают лишь легендарные Архитекторы прошлого. Но она абсолютно дика, неогранена. Ее нужно учить. Немедленно и очень осторожно. Без контроля такая сила… — он умолк, но все поняли и без слов.

Эван подошел ко мне. Он смотрел на меня не с испугом, а с тем же восхищением, что и Ориан, но в его глазах читалась и твердая решимость.

— Я понимаю, — тихо сказал он магу. — Организуйте все, что необходимо. Лучших учителей, самые безопасные лаборатории. Деньги не имеют значения.

Ориан, все еще потрясенный, кивнул и поспешно удалился, бормоча что-то о «пересмотре всех теорий».

Когда мы остались одни, Эван повернулся ко мне.

— Ну что, Гайдэ, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла напряженной. — Кажется, вы не только блестящий управленец и студент-медик, но и живое воплощение силы, способной перевернуть мир. Не скучно с вами.

Я смотрела на свои руки, которые только что, сами того не ведая, заставили сиять магический артефакт. Во мне не было страха. Был лишь жгучий, неутолимый интерес. Еще одна граница, которую предстояло пересечь. Еще одна тайна, которую предстояло разгадать.

— Обещайте мне одно, Эван, — сказала я, поднимая на него взгляд.

— Что?

— Обещайте, что вы не позволите им превратить меня в очередной экспонат для изучения. Я хочу учиться, а не быть подопытной.

Он посмотрел на меня серьезно, и вся его обычная легкость куда-то испарилась.

— Клянусь вам этим, — он положил руку на сердце в том самом аджарском жесте, который когда-то учил меня. — Вы будете ученицей, а не образцом. Ваша сила — это ваше достояние. И ваша ответственность. Я помогу вам с первым. Со второй… — он усмехнулся, — со второй, я думаю, у вас и так все в порядке.

И в тот момент я поняла, что наша фиктивная шестимесячная сделка обернулась чем-то бесконечно более сложным и глубоким.

* * *

Приглашение, доставленное на серебряном подносе, было не просто куском плотной бумаги с вензелем. Это был тонкий кристаллический планшет, на поверхности которого переливался и складывался в узоры герб Императорского Дома Аджарии. Он светился мягким теплом и почти что пульсировал в руках, словно живой. Внутри, изящными аджарскими письменами, было указано: «Их Императорские Величества приглашают лорда Эвана ван Дромейла и мадам Гайдэ ван Дромейл на торжественный прием по случаю Звездного Равноденствия».

Я положила планшет на стол, чувствуя, как ладони становятся влажными. Это был не просто светский раут. Это был экзамен. Выход в высший свет в качестве супруги племянника императора. И я, бывший судмедэксперт из силестанской глубинки, не имела права ударить в грязь лицом. Не ради Эвана, не ради его репутации, а ради самой себя. Чтобы доказать — себе и всем — что я не случайная попутчица в его жизни, а человек, достойный стоять рядом.

Мой ужас, кажется, был так ясно написан на лице, что Эван, заглянувший ко мне, тут же разразился смехом.

— Ну что, моя ученая супруга, вид у вас такой, будто вас пригласили не на бал, а на препарирование к самому Императору. Расслабьтесь! Там будут еда, выпивка и куча скучающих аристократов, с которыми можно обменяться парой ничего не значащих фраз. Все как везде, только побогаче.

— Для вас это привычно, — парировала я, сжимая в руках злополучный кристалл. — А для меня это поле боя, на котором я ни разу не сражалась.

— И потому вы уже проиграли, — неожиданно серьезно сказал он. — Не сражайтесь. Будьте собой. Умной, остроумной и невероятно собранной женщиной, которую я имею честь называть своей женой. Этого будет более чем достаточно.

Но я не могла положиться только на его уверенность. К счастью, на помощь пришла Агнес. Узнав о приеме, она превратилась в самого строгого генерала, готовящего солдата к параду.

— Никаких силестанских реверансов, дорогая! — говорила она, заставляя меня отрабатывать легкий, почти невесомый аджарский поклон-кивок, сопровождаемый жестом руки у сердца. — Здесь это сочтут за проявление подобострастия. Ты — равная. Помни это.

Она диктовала мне имена и титулы самых влиятельных гостей, заставляя заучивать, как таблицу Менделеева.

— Видишь седовласого мужчину с орденом Солнечного Крыла на груди? — листая галографические изображения на магическом планшете, говорила она, — Это лорд Хаким, министр магических инфраструктур. С ним нужно говорить о стабильности энергосетей. А вот эта дама в синем — леди Захра, глава медицинского совета. Ее конек — этика применения магии в генной инженерии. Блесни парой терминов, и ее расположение тебе обеспечено.

Я слушала, запоминала, повторяла. Это напоминало подготовку к сложнейшему допросу, где цена ошибки — не проваленное дело, а социальная смерть.

Вечером дня приема, когда я уже облачилась в невероятное платье из ткани, меняющей цвет от глубокого сапфирового к серебристо-лиловому, Эван снова заглянул в мои апартаменты. Он был облачен в строгий, но безупречно сидящий парадный мундир цвета ночи с тонкой серебряной вышивкой.

— Выглядите… соответственно, — оценивающе кивнул он, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня покраснеть. — Готовы покорять моего дядюшку?

— Готова не опозорить вас, — поправила я его.

— О, со мной все в порядке, мой позорный фонд и так переполнен, — он беззаботно махнул рукой. — Главное — держаться рядом со мной, улыбаться и не пытаться украсть ложку. Шучу! Ложки там тоже магические, сами к вам в руку попрыгают.

И вот мы в Императорском дворце. Если особняк Ван Дромейлов поражал изящной технологичностью, то дворец ослеплял чистотой магии. Здесь не просто горел свет — здесь текли реки из застывшего света, образуя арки и колонны. Музыка не просто звучала — она рождалась из колебаний воздуха, создаваемых невидимыми вибрациями. Воздух был густым от ароматов, которые не пахли, а… ощущались на языке, как вкус.

Император, немолодой мужчина с мудрыми, усталыми глазами, принял нас с вежливым, но отстраненным интересом. Его взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение, и я почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение к своему сознанию — вежливый, но безжалостный досмотр. Я встретила его взгляд, не опуская глаз, и мысленно выстроила самую простую, непробиваемую стену — образ поля, залитого солнцем. Прикосновение исчезло, и в глазах императора мелькнуло легкое удивление, почти одобрение.

Потом начались танцы. Первый танец, как и полагалось, я разделила с Эваном. Его рука была твердой на моей талии, пальцы сцеплены с моими. Мы двигались в