Воспитание мисс Грейнджер - Olivia Winner

Его пенис в сочетании с пальцами были смертельным дуэтом. У неё не получалось нормально соображать.

— Я не могу выбрать! Я люблю всё в тебе!

Её сочное бархатистое лоно не оказывало никакого сопротивления, когда он мучительно медленно заскользил внутри. «Так вот каково это — оказаться в раю!»

— А я-то думал, ты встречаешься со мной из-за моего голоса, — поддразнил он.

— Мне нравится всё! — повторила она.

— Особенно моя библиотека?

— Северус… — простонала она. — Ты сводишь меня с ума! Давай быстрее!

— Скажи, что ты любишь во мне, и тогда я позволю тебе кончить.

— Всё!

— Очень мило, дорогая, но я хочу услышать что-то конкретное, и это не должно быть частью моего тела.

— Тогда перестань двигаться, а то мне очень тяжело думать.

Он остановился, когда головка упёрлась в шейку матки.

— Так… Хорошо… Хм-м… Я люблю… Я люблю всё то, что чувствую рядом с тобой!

— Что ты имеешь в виду?

— Те чувства, которые переполняют меня: как будто мой желудок собирается сделать сальто, а сердце вот-вот взорвётся от счастья!

— Звучит довольно болезненно.

— Это самые лучшие чувства на свете!

— Даже лучше, чем это? — иронично спросил он, резко вонзаясь в неё членом и пальцами.

— Ах! — закричала она, хватаясь за кровать. — Да!

Северус снова замер.

— Это был ответ?

— Да! Трахать может кто угодно, но только ты заставляешь моё сердце разрываться на части!

Он понимал, о чём она пыталась ему сказать.

Улыбнувшись, Гермиона потянулась назад левой рукой и прижалась щекой к покрывалу. Положив руку себе на поясницу, она провокационно забарабанила пальцами по нижней части спины. Он отпустил её бедро и скользнул ладонью по руке, одновременно удерживая её запястье и прижимая девушку к себе.

На душе стало так приятно и тепло, что Северус даже не мог говорить.

Хотя слова сейчас вообще были не нужны.

— Продолжай! Заставь меня кричать!

Он снова начал двигаться, радуясь возможности услужить. Чтобы сделать кульминацию особенно мощной, требовалось время. Он начал с протяжных, неторопливых толчков, сосредоточившись на передней стенке влагалища. Пальцы оставались глубоко в прямой кишке, но он шевелил ими и растягивал сфинктер. Каждый раз, когда он проходил членом по точке G, Гермиона стонала, издавая максимально громкие звуки, как только он достигал самых глубин.

Каждые две минуты он делал бёдрами вращательные движения, и его головка кружила вокруг шейки матки, пока с её губ не срывались приглушённые всхлипывания. Приходилось быть осторожным. Слишком глубокие или сильные толчки были бы для неё болезненными. Но после небольшой разминки ей даже понравилось. Её лоно уже сжималось в преддверии оргазма. Он сильнее шевелил пальцами всякий раз, когда мышцы влагалища пытались вытолкнуть его. Северус дал ей почувствовать то, что она хотела, — быстрее и жёстче. Когда стенки сократились и лоно снова попыталось изгнать его, он замедлился и вжался в него, входя на всю длину.

— Ох! — жалобный стон замер у неё на губах, а накатывающаяся лавина исчезла вместе с этим звуком. — Северус! Пожалуйста!

— Скоро, любимая. Просто наслаждайся этим. Расслабься.

Гермиона приказала своему телу расслабиться, и оно послушалось (за исключением сладкой тянущей боли во влагалище, которая не собиралась исчезать). Он постоянно надавливал на точку G, делая неглубокие толчки, чтобы оставаться прямо на ней. У неё не было ни минуты покоя, чтобы спокойно отдышаться. А ещё ей казалось, что она вот-вот затопит кровать.

— Ах-х-х! — она закричала, стоя на краю пропасти.

— Я знаю, дорогая, — промурлыкал он, борясь с её сжимающейся киской. — Расслабься ради меня. Позволь этому случиться.

Гермиона издала дрожащий всхлип, снова пытаясь расслабиться. Он ещё больше замедлился, и она, заикаясь, сумела выдавить:

— Ну пожа-а-алуйста!

Он затряс пальцами в прямой кишке и сильнее сжал её запястье.

— Я не пытаюсь мучить тебя, Гермиона. Просто хочу сделать твой оргазм ещё лучше. И не хочу принуждать тебя. Ты должна сама раствориться в нём, понимаешь?

Она не могла ответить, поэтому просто кивнула, прижавшись щекой к покрывалу.

— Умница. Ты же намочишь эту постель для меня? — он поглаживал её руку своими пальцами. — Мне нравится наблюдать, как ты кончаешь. Ты — самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел! Или слышал. Или чей запах вдыхал, — добавил он с лёгкой ухмылкой. — И я хочу, чтобы вся эта комната пропахла тобой, когда мы закончим. Я хочу, чтобы твой аромат вторгся в мои сны.

Гермиона знала, что вот-вот взорвётся, а если давление внутри станет ещё сильнее, у неё заложит уши.

— М-м-м!..

— Да… Ты почти готова, — успокаивающе пробормотал он. — Я чувствую это, — он лишь слегка ускорился. Её стенки сдавливали его так сильно, что он едва мог входить в неё. Северус стиснул зубы от удовольствия.

— Ах-х-х! — и тут шлюзы открылись, её лоно забилось в конвульсиях. Оргазм не накатывал волнами, а рвался сквозь неё, душил её. Разрядка была фантастической, она не могла дышать. Напряжение не спадало до тех пор, пока из неё не вытекло всё до последней капли. Когда всё наконец-то закончилось, Гермиона уже хотела рухнуть на кровать бесформенной кучей, но его пальцы и член удерживали её на коленях.

— Да… — прошипел он, замедляя толчки. — Именно этого я и хотел, — позволив ей отдышаться, он погладил её по пояснице и осторожно вытащил пальцы из ануса. — Ну и как, дорогая? Оно стоило того, чтобы так долго ждать?

— Теперь я знаю, каково быть пожарным гидрантом, — запыхавшись, простонала она.

Северус ухмыльнулся, разминая свои пальцы на немного одеревеневшей кисти.

— Отпусти на секунду мою руку. Мне нужна волшебная палочка.

Она отпустила его и позволила своей руке упасть на кровать, обмякнув, как и все остальные части тела. Снейп почистил руку и бросил палочку рядом с подушками.

— Ты уже готова к большему?

— Да, сэр.

— Чего ты хочешь, ещё поиграть или близости?

Гермиона улыбнулась.

— Возьми меня.

— Ты уверена? Твоя попка довольно плохо выглядит.

— Я уверена. Ложись на меня сверху.

— Прямо на тебя? — улыбаясь, уточнил он.

— Да. Ну ты понял… Я на животе, а ты на моей спине.

— Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты просто не хочешь смотреть мне в глаза.

— О боже, ну конечно же нет! Просто, когда ты лежишь на мне, проникновение получается наиболее глубоким, и я чувствую тебя лучше всего.

— Мы можем добиться того же в другой позе, но тогда я смогу видеть твоё лицо.

— Ну да. Мне трудно решить. Если ты будешь сверху, то сможешь погрузиться глубже, и мне нравится чувствовать твой вес.

— Мы всегда можем поменять позицию.

— Ладно, но под конец всё равно