По ту сторону леса. Часть 1 - Ольга Владимировна Морозова
— А ты собрался куда? С собой не возьмешь?
Киран насупился, подумав, что один человек привлечет меньше внимания, чем два. Конечно, в глубине души он понимал, что побег — дело непростое, и ему все же не помешает какая-никакая компания, но тревожное чувство, поселившееся в нем несколько часов назад, не давало покоя. Кирану все казалось, что за ним непрестанно кто-то наблюдает, и если бы не Морон, обративший вдруг внимание на злосчастную колбасу, кто знает, может, он и вовсе отказался бы от затеи с побегом. По крайней мере на время.
— Я хочу уйти отсюда, — медленно проговорил Киран и задумчиво побарабанил пальцами по столу, за которым они с Мороном сидели. — Не вижу смысла оставаться здесь дальше. Какой в этом толк? Отец говорил, что это всего на пару лет, но вот прошло два года, три месяца как третий год идет с моего появления тут, а от семьи ни слова о том, что мне позволяется вернуться. Уж не в ссылку ли меня отправили подальше с глаз своих? Хочу домой вернуться, проверить. С отцом поговорить. Сколько можно это терпеть уже?
Киран замолчал, смотря перед собой. Мысленно он находился далеко, перебирая в памяти мгновения: недовольный взгляд отца, узнавшего о его выходке с дочерью друга; расстроенное лицо матушки и то, как укоризненно она качает головой; и маленькая сестренка, которая сейчас, должно быть, уже совсем выросла. Киран перевел взгляд на Морона и продолжил говорить:
— Здесь же ничего не происходит. Я совершенно не понимаю, что мы все делаем здесь. Зачем застава, зачем гарнизон, зачем новобранцев набирают. К чему-то готовятся? Так ведь нет ничего с этой стороны. Степняки на наши земли не заходят, змеиные жрицы далеко. Кругом лишь поля да лес этот. Твари? Так нет их давно, лет двадцать уже. Было бы неспокойно — уже б в курсе все были, включая ближайших князей. А ты слышал хоть раз, чтоб кто-то из братьев Лирушей что-то о тварях Иной крови говорил? — Морон покачал головой в ответ, и Киран согласно кивнул. — Вот и я о том же. Тоже не слышал. Зато что начальник гарнизона, что воины его глаз не спускают с горизонта, с леса. Высматривают там что-то, дозорных отправляют. А я отчеты видел. Там и слов-то всего ничего: «все тихо», «все спокойно». Ежели спокойно, тогда зачем все это?
— Ты прав, — кивнул Морон, когда Киран замолчал, и сжал кулаки, посмотрев на него. — Возьми меня с собой, Кир. Меня дома невеста ждет. Скучаю по ней — сил нет. А по договору с отцом мне еще полтора года здесь торчать. Любушка моя со мной просилась, да ей не позволили. Не могу я больше вдали от нее…
Киран молчал, смотря на Морона. В голове он прокручивал план побега.
Сначала нужно выйти из казармы, которая охранялась караулом. С главного входа не пройти, с черного тоже, но Киран нашел на первом этаже нежилое помещение, которое использовалось как склад. Там он пару дней назад открутил ножом крючок, который плотно удерживал створки окон, а еще — смазал маслом их старые петли. Теперь можно без проблем открыть окна и выбраться наружу. Но и там могла поджидать засада: караул на заставе соблюдался четко, и иногда периметр обходил сам начальник заставы. Киран искренне не понимал этого фанатизма, особенно в ночное время. Видимо, старому вояке было нечем больше заняться. Но расписание Киран запомнил, и смена караульных не станет для его плана особой проблемой.
Выбравшись из казармы, нужно пробраться к неприметной калитке возле сада. Она зачарована защитными рунами, и в нее нельзя войти снаружи. Только выйти. При этом срабатывает сигналка, поставленная лично начальником заставы. Киран был свидетелем одного неудачного побега, когда новобранец, которого только-только привезли родственники, нашел эту дверцу, попытался выйти через нее и угодил в расставленную ловушку. Зависнув в воздухе, словно муха в паутине, незадачливый беглец смешно выпучил глаза и тоненько закричал. В унисон с ним раздался неприятный режущий слух писк от неприметного с виду оберега, покачивавшегося на вбитом в каменную кладку гвозде. Вокруг новобранца столпились люди. Бывалые воины хохотали и шутили над ним, другие новобранцы стояли за их спинами и тоже посмеивались. На шум прибежал начальник заставы. Он вытащил из силовой ловушки пунцового от злости и стыда парнишку и увел за собой. О чем они говорили несколько часов подряд, Киран не знал, но после этого тот стал на себя не похож: с тяжелым взглядом, как у старожилов заставы, он вглядывался в темные деревья Черного леса и отказывался отвечать на вопросы.
Киран предположил, что начальник заставы применил к новобранцу какое-то внушение. Однако он сам не раз подвергался воспитательным беседам, но ничего такого не чувствовал. Возможно, сыграла роль капля княжеской крови и вороний знак на плече, который у того парня был значительно бледнее. Но ловушку у единственного неохраняемого выхода из крепости он запомнил.
О собственной силе Киран никому не говорил. Знак принадлежности к роду Великого Князя и вовсе поначалу пытался скрывать, но после от этого пришлось отказаться: попробуй спрятать приметную метку на плече, когда на дворе лето и зной, а начальник заставы заставляет бежать пять кругов вокруг крепости. Не барышня же он, в конце концов.
Мастью Киран пошел в отца: и внешне, и по силе отчасти был похож все на того же ворона. Высокий, темноволосый и темноглазый, с острыми чертами лица. Матушка часто говорила Кирану, что он — вылитый отец в молодости. Только вот воина из него вышло, и в их роду, который славился боевыми заслугами, Киран стал первым, кого при рождении бог войны не коснулся. Направленность силы он получил от матери, бывшей из рода певчих птиц: запястье женщины украшала небольшая пташка, чем-то отдаленно напоминающая соловья. Можно было бы подумать, что Киран получил неплохой слух и голос, как у матушки, однако и тут не повезло. На оба уха ему явно наступил медведь, да еще потоптался изрядно, а пение напоминало карканье ворона. Киран искренне считал, что его голосом можно пытать.
Отец Кирана быстро понял, что из мальчишки не выйдет преемника его дара и подыскал ему наставника из гильдии мастеров. За короткий срок в их доме побывало множество людей с разными специализациями, даже редкие в их землях лекари с необычным рисунком
