Строптивая в Академии. Практика истинной любви - Ольга Грибова
— Вы искали меня или случайно наткнулись?
— Чтобы ответить на этот вопрос, мне надо немного рассказать о себе, — скрестив руки на груди, грант Арклей откинулся на спинку кресла. — Род Арклеев весьма древний. Настолько, что найти его истоки было непросто, но я это сделал. Представь мое удивление и гордость, когда я выяснил, что моим предком был великий воин, обладающий уникальным даром.
— Ваш предок один из них… — прошептала я.
Я не договорила, но грант снова меня понял.
— Из родственных душ, — закончил он за меня. — Но одновременно с гордостью меня посетило разочарование. Дар не передался по наследству. Ни у моего деда, ни у отца, ни у меня его нет. Про Грэйс вовсе молчу, — при упоминании дочери он поморщился. — Глядя на нее, я склонен думать, что пламя нашего великого рода затухает. Знаешь ее специализацию? Ментальный фон!
— Я выбрала то же самое, — внезапно захотелось вступиться за Грэйс. Неприятно, когда собственный отец так о тебе думает.
— Ты замаскировала свой дар и правильно сделала, — отмахнулся грант Арклей.
— Разочаровавшись в собственном ребенке, вы вспомнили про второго воина, — догадалась я.
— Я подумал, что возможно в его роду дар проявил себя сильнее, и начал искать.
Он рассказывал про годы бесплодных поисков, про отчаяние. Я слушала, но не слышала самого важного. В итоге не выдержав, я перебила:
— Так кто же мои родители? Вы нашли меня, а значит, и их тоже.
В ожидании ответа я не дышала, сердце и то замерло в груди. Все мое естество жаждало этого знания. Ничего я так не хотела в этой жизни, как найти близких. Кого-то, кому я действительно небезразлична. Просто так, без всяких условий и выгод.
Но вот, что я услышала:
— Да никто, — пожал плечами грант Арклей. — Мне даже имен их выяснить не удалось. Кто помнит имена продажной девки и пьяницы? К тому же, боюсь, они давно мертвы.
Почудилось, он меня ударил. И не просто кулаком, а всадил нож прямо в сердце. Но этого ему показалось мало, и он провернул лезвие. Еще и еще. Вот так я это ощущала.
Нет у меня родных, никого нет. Я одна в целом мире. Никому не нужная, везде чужая. Подумала, и тут же в памяти всплыло: «Ты нужна мне!» — голос Вэйда и взгляд полный мольбы. Я ухватилась за это воспоминание, как за спасательный круг. Может, все-таки кому-то нужна? Пусть даже только ему, мне бы хватило.
И все же это ужасно несправедливо. О чем я и заявила:
— Почему так… — голос сорвался, но я, сглотнув вязкую слюну, нашла в себе силу продолжить: — Почему ваш род получил все, а мой скатился так низко?
— Потому что люди завистливы и трусливы, Диондра, — вздохнул грант Арклей. — Об этом не прочтешь ни в одной легенде, правду давно уничтожили, но я тебе расскажу. Воинов уничтожили свои же. Испугались их растущей силы. Но они успели завести детей. В моем роду дар ребенку не передался, и его не тронули. А вот мать твоего предка скрылась, спасая себя и дитя. Ради выживания им пришлось бросить все, чем они владели, в том числе отказаться от родового имени. В итоге их след затерялся на долгие столетия.
Так вот почему легенда такая обрывочная! Из нее многое вырезали. Это все объясняло. А еще я не выдумала сходство Кати с сателлитом одного из воинов, связь, в самом деле, существует. Может, не мои родители, но мои предки точно чего-то стоили.
Я испытала прилив гордости за свой древний род, но одновременно мне хотелось зажать уши ладонями и больше не слушать. Вот так люди отблагодарили воинов, которые сражались за них? Кругом только зависть и жадность. Именно ими руководствуется грант Арклей.
Осталось понять самое важное — зачем я ему понадобилась. Я чувствовала: ответ на этот вопрос способен изменить мою жизнь. И не факт, что в лучшую сторону.
Грант Арклей так увлекся рассказом, что не замечал моего состояния. Долгие годы ему не с кем было обсудить волнующую его тему, и сейчас он был рад выговориться.
Я его не перебивала. Пусть говорит. Из его слов я узнала много нового и интересного о себе.
— Твой дар уникален, Диондра. Ты превзошла своего предка. Твоя сила больше его. Уж поверь, я знаю, о чем говорю. Я долгие годы изучал историю родственных душ, — заявил он.
— Поэтому у меня нет специализации? — догадалась я.
— Верно, — последовал кивок. — В тебе слишком много всего. Ты можешь стать любой. Невозможно целый мир запихнуть в узкие рамки. Ты — ничто и вместе с тем — все сразу.
Он хвалил мои способности, а мне хотелось помыться. Желательно под струей горячей воды. Драить кожу до красноты, чтобы стереть с себя все те мерзости, что я сегодня услышала.
— Это не просто какой-то банальный обмен магией. О нет! — все восторгался грант Арклей. — Именно ты — создательница всего. Уникальная в своем роде. Этот дар отныне только твой.
Он сказал одно, а я услышала другое: «К сожалению, я не в состоянии забрать у тебя дар. Но если бы мог, непременно бы это сделал». Уверена, он бы так и поступил. Уничтожил бы меня без раздумий. Но увы, ему приходится терпеть беспризорницу у себя под боком.
— Ты — инициатор родственных душ, — закончил мысль грант Арклей. — А это значит, что ты можешь выбирать себе пару. И знаешь, в чем особенная прелесть? Таких пар в твоей жизни может быть бесчисленное множество! Пять, десять, сотня. Только представь.
Я представила. И ужаснулась. Зачем мне столько пар? Я с одним Вэйдом не могу справиться. Пять, десять, сто чужих сателлитов. Да я сойду с ума раньше!
— Как это возможно? — пробормотала я. — Это же пара? Один плюс один, а не какая-то оргия.
— Ты права, конечно, пара, — согласился грант. — Но, если погибнет один партнер, всегда можно найти другого.
Он взял паузу, давая мне время осмыслить сказанное. А подумать было над чем. Грант Арклей предлагал убийство. У меня не было иллюзий на этот счет. Я сразу ухватила суть его мысли.
Подтверждая мою догадку, он высказался более развернуто:
— Ты можешь создать пару с кем угодно. Тебе выбирать, ты главная, Диондра. А создав пару, ты в состоянии присвоить чужую магию себе. Забрав ее, легко избавиться от уже ненужной пары и выбрать кандидата для новой. И так бесконечно. Только представь, сколько магии у тебя будет. Тебе не будет равных.
Я шумно сглотнула. Он хочет вылепить из меня
