Визитёр - brinar1992
Ладно, стоит признать, эти уроды были хороши не только в умении похищать и блокировать связь с Солнцем. В чувстве юмора им тоже не откажешь, а потому она, после допроса и всех полагающихся предосторожностей, прикажет их не больно убить и закопать в безымянной яме. Положив камни на место клинков, оценив их остроту и балансировку, подавив рвущуюся на лицо улыбку, Аврора начала вести круг, подбрасывая и направляя каждый из снарядов. То и дело кося взглядом на отдельные моменты гравюры - шуты и акробатки на ней становились все более эротичными с каждым метром, все непристойнее становились сами гравюры, снова заставив женщину хихикнуть от сюрреализма этой ситуации. Не такого ждешь, оказавшись похищенной из собственных покоев настоятельницей с реками пролитой крови за спиной, совсем не такого.
Третий алтарь, но уже пустой, ясный намек на то, чтобы оставить оружие и тогда тебя пропустят, но Аврора оставляет только семь из десяти острейших и прекрасно сбалансированных клинков, сжимая два оставшихся в руках, а последний в зубах - раз уж ее вооружили, то глупо разоружиться самой, не так ли? Увы, пришлось оставить оба зажатых в руках оружия, потому что дальше от нее требовалась продвинутая акробатика. Следующая часть коридора выложена белой плиткой, на полотне которой видны единичные пятнышка плитки красной, а ступать вперед можно, но лишь опираясь на красные квадратики, треугольники и кружки, причем каждый раз разной конечностью, пока не отработаешь всеми четырьмя. Если ошибешься, то силовое поле мягко подвинет тебя на начальную позицию.
Для того, чтобы пройти вперед, все еще сжимающей лезвие в зубах преподобной Авроре пришлось исполнить настоящую цирковую программу, с десятком сальто, прыжков, упоров на отдельные конечности и даже отталкиваний от стен и потолка. Зрелище, как она прекрасно понимала, весьма интересное и довольно абсурдное, особенно если знать, кто именно там трясет грудью в прыжках и пируэтах. Упав на снова деревянный пол, выплюнув изо рта свой сбереженный нож, Аврора снова хихикает, а потом начинает хохотать, настолько это все неожиданно, абсурдно и просто нелепо, во всех смыслах нелепо - чего от нее хотят, чего ждут и зачем медлят? Или ее действительно притащили сюда для того, чтобы понаблюдать уникальную для мира цирковую программу, первое за сотню лет выступление самой преподобной Роры?
Отдышавшись, подняв свой трофейный нож, обнаженная жрица прошла в следующую дверь, оказавшись в комнате со светящимися мягким светом каменными стенами, а также полом и потолком из того же материала. Настоящий каменный мешок, причем без дверей, ведь даже та, через какую она вошла, уже захлопнулась и слилась с камнем стены. В голове успевает промелькнуть мысль о том, что вот это, похоже, тот миг, какой она так ждала - момент, когда пора сжигать свою жизнь в Солнечном Свете, лишь бы не отдать ее в руки врагу. Вот только среагировать она не успевает, ведь комнату уже заполняет даже не газ, а какая-то белоснежная пылевая взвесь.
Аврора приготовилась к боли, удушью или просто отключающему воздействию, но точно не ожидала, что одно лишь касание этой пыли к ее коже будет настолько невозможно приятным. Нож оказался выронен и позабыт в самые первые секунды, когда женщина осознавала, что она буквально кончает кожей, вернее любым участком, которого касалась эта странная пыль. И очень быстро она стала покрывать ее всю, накрывая волной никогда не виданной интенсивности ощущений. Бесполезной оказалась вся ее воля, тренировки, подготовка, способности, просто не имели они никакого толку, потому что происходящее с ней выходило за любые рамки того, что можно контролировать и преодолеть. Она не могла даже начать биться в экстатических судорогах, не в силах была закричать или даже пошевелиться.
Первый вдох она сделала рефлекторно, но это тоже словно запустило реакцию ее тела, заставляя вдыхать и выдыхать снова и снова, как можно глубже и быстрее. Не потому, что не хватало воздуха, нет, тело словно потеряло контроль, как при рефлекторном действии, когда стукнешь по нерву на коленке. Вдох и выдох, жгучее удовольствие и охвативший все тело невозможный и непредставимый жар, угнетающий и рвущий сознание, ломающий любое сопротивление, и погружающий Аврору не в сон, а в некое каталептическое состояние, когда нет ни сна, ни бодрствования, ни мыслей, ничего вообще.
Она пришла в себя рывком, словно моргнула и тут же осознала, что с ней не все нормально, что случилось что-то важное. Пройдя через оказавшуюся прямо напротив нее дверь, - выброшенный в бреду нож куда-то исчез, - преподобная вышла в следующую комнату и оказалась напротив большого ростового зеркала, оценивая произошедшие с собой изменения. Первым, что бросилось в глаза, была, конечно, грудь. Аврора по праву считалась женщиной красивой, но походила по канонам красоты стройной, изящной, а грудь ее была заметной, но не громадной. Именно была, потому что сейчас она смотрела на пусть не вымя тавры, но весьма и весьма объемные сиськи, уже не помещающиеся в ладони. Также нельзя было не отметить набравшие крутизны бедра и ягодицы, впрочем, остающиеся крепкими и сильными, а еще губы, нельзя забыть о губах - несколько более пухлые, ярко выраженные и сейчас чуть приоткрытые.
Уже повод для множества самых разных эмоций, но все это меркло перед тем, что Аврора стала бледной, словно побелка на потолке. Потому что ее и побелили! Она вся, с ног до головы, будто бы была покрыта толстым и не смываемым, не оттираемым слоем белил. Будто бы ее превратили в какую-то пародию на циркового шута и бордельную куклу. Не выдержав, Аврора начала хихикать, а потом и смеяться, сначала от нервов, а после и просто потому, что ей нравилось смеяться, нравилось хихикать, будто каждый смешок стал аналогом юркого язычка на ее сосках и бутоне, каждый взрыв хохота словно долбил ее с двух концов на всю глубину.
Аврора смеялась пока не кончила, а потом смеялась еще немного, прежде чем пришла в себя и уставилась на свое отражение с нечитаемой гаммой чувств. Мысли в голове путались, думать было физически тяжело и, попытавшись преодолеть этот барьер, она снова засмеялась, пока не кончила вновь. После третьей попытки, Авроре стало ясно, что подавить странную пустоту в голове просто так не выйдет. Снова хохотнув, звонко
