Подаренный Ангел - Юлия Витальевна Кажанова
Мне не выбраться, я сгнию здесь! А ведь я просто хотела получить свободу.
Через час у нас забирают тарелки, а вскоре приходят за девушками. Смотрящая лично контролирует отбор. Дёргает за волосы, сжимает грудь, шлёпает по попе, даже в рот заглядывает. Для Фатимы мы просто мясо, которое вскоре она продаст подороже.
И сегодня она смотрит на меня очень предвкушающее. А значит, моё время вышло.
– Ты следующая, беловолосая. Заказчик уже едет, – кидает она мне перед тем, как уйти, а меня опять накрывает страх.
– Алана, не грусти так, – утешает ещё одна подруга по несчастью, которая тут уже месяц.
– Оксана, как тут не грустить? Я же даже не знаю, что лучше: быть проданной на аукционе или чтобы меня купили, не видя лично? Конечно, есть ещё третий вариант – девушки на повседневку. Но они не девственницы, а я, увы, да.
И зачем я берегла себя двадцать три года? Чтобы что? Быть проданной подороже?
– Знаешь, оба варианты неплохи, ведь быть проданной оборотню – полный кошмар, – говорит тише, но другие девушки, которые сидят поблизости, тут же начинают кивать.
– А они что тут делают?
– Что и все мужики. Развлекаются.
– Но как? Говорят, мы несовместимы. – Об этом знают все!
– Ну как несовместимы? У них те же члены, а у нас обычные вагины, – усмехается, только с болью и горечью.
– Тогда что не так?
– Да темперамент и сила, вот что не так! Они в пылу страсти могу тебе руки оторвать или рёбра сломать. Кто выживает, потом неделями приходят в себя. Но чаще от оборотней не возвращаются, – делится информацией ещё одна девушка, а другие сжимаются. Видимо, они знали тех, кто ушли и не вернулись.
– Всё так плохо? – спрашиваю уже с полным отчаянием.
– Есть те, кто специально хотят попасть к оборотням. Ведь они платят не просто много, а очень много. Но как по мне, риск, что ты не переживёшь ночь, не стоит никаких денег, – вмешивается ещё одна девушка, а я закрываю глаза от безысходности.
Какой бы вариант меня ни ждал, всё будет плохо.
Время течёт, девушек забирают, шум наверху становится громче, а потом до нас начинают доноситься стоны, крики и смех.
Все знали, что сегодня аукцион, поэтому дом гудел с самого утра. А тех, кого будут продавать, начали готовить с обеда. Сейчас за окном уже стемнело, значит, скоро всё начнётся. Интересно, а меня отдадут прямо вот так, в трусах? И почём? Сколько нынче стоит жизнь?
Только я задумываюсь об этом, как открывается дверь, а за ней стоит довольная Фатима. И смотрит она прямо на меня.
– На выход! – командует, но я только сильнее сжимаюсь на кровати и качаю головой. Нет, я не дамся!
– Значит, по-хорошему не хочешь? Желаешь ещё кнута?
От воспоминаний меня аж перекашивает. Когда я впервые очнулась здесь, то стала кричать, звать на помощь, огрызаться. Я говорила, что меня нельзя трогать, всё же я дочь самого Орлова. Отец у меня ещё та шишка, и в криминальных кругах его знают многие. Но не тут. Здесь все мои слова были жалким писком.
Тогда пришла смотрящая и объяснила, что я теперь товар, который скоро продадут. И если я буду вести себя хорошо, меня будут кормить и дадут помыться. А если нет… Впрочем, я сразу сказала, что не буду послушной.
Глупая. Я правда верила, что они меня услышат.
Увы, два охранника буквально выволокли меня за волосы из комнаты, протащили по коридору и втолкнули в какой-то зал, где было с десяток полуголых мужчин. И смотрели они на меня как на очень аппетитный кусок мяса.
– Проучите девку, но смотрите, она невинна, – кинула Фатима и ушла, оставив меня с этими голодными животными, которые буквально сразу кинулись на меня. Содрали одежду, начали кидать друг другу, смеялись, сжимали меня везде. Засовывали пальцы в рот и даже пытались проверить мою попку на девственность. А когда они достали свои члены и начали совать мне их в руки и водить по моим губам, я взмолилась.
Тогда пришла Фатима и лениво спросила:
– Будешь покорной?
И я с колотящимся сердцем закивала.
И вот опять она смотрит на меня, потом на охрану, а я понимаю, что не вынесу этого повторно.
– Алана, я думаю, ты…
– Я иду! – произношу, вставая, и, опустив голову, подхожу к ней.
– Молодец. За мной.
Последний раз кидаю взгляд на подруг, которые тоже отсюда никогда не выкарабкаются, и ухожу. С каждым шагом я становлюсь словно пустой, так как устала бояться, а верить в чудо просто глупо. Мы в аду, и бога тут нет.
Меня приводят в светлую комнату, где я вижу знакомых девушек, над которыми уже вовсю колдуют. Им делают причёски, макияж, а кто-то уже в платье или кружевном белье.
– Ещё одна. Сделайте мне невинного и падшего ангела, – отдаёт приказ Фатима. После чего просто уходит, а меня берут в оборот.
Сперва отводят в душ, потом на эпиляцию, а после начинают делать причёску и одновременно наносить макияж.
Я же словно нахожусь не в теле и наблюдаю за всем этим фарсом со стороны. Все те, кого готовят для клиентов, сидят как неживые и просто ждут своей участи, а вот те, кто готовят нас, весело щебечут и обсуждают всякие мелочи. Они просто делают свою работу и, скорее всего, знают, что это наш последний день, а потому с нами не разговаривают. Правильно. Зачем общаться с той, кто уже почти труп?
Когда меня отправляют переодеваться в чёрное кружевное бельё, я замечаю некое оживление за окном.
– Ого, оборотни пожаловали! Да ещё так много! – восклицает одна парикмахерша, а я замечаю, как девушки с такой же судьбой, как у меня, бледнеют ещё сильнее. Историю, рассказанную в комнате, я помню от и до.
Суета начинается не только за пределами дома, но и в самой усадьбе.
– Где они?! – Неожиданно к нам врывается Ахмед, а за его спиной маячит взволнованная Фатима.
– Всё готово.
– Так веди! Нужно угодить Смотрящему! – Видно, личность и правда важная, раз сам владелец борделя так волнуется.
Девушек уводят одну за другой, и вот что странно – я замечаю, что они похожи. Высокие, стройные, блондинки, местами фигуристые, но не сильно… И да, все они невинные! Откуда я знаю? Так я живу с ними уже неделю, успели познакомиться и пообщаться.
Когда забирают третью, возвращаются первые две. Они рыдают и улыбаются. Это они так рады или что?
Дверь закрывается, и мы
