Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

Мне удалось слегка высвободиться из его рук, чуть шевельнуть пальцами ног и лизнуть сухие губы в попытке хоть немного их увлажнить. Наконец я снова увидела свет, и веки перестали казаться склеенными.

— Данталиан? — прохрипела я. Голос был ужасен.

Он наклонился ко мне, входя в поле зрения. — Флечасо, как ты себя чувствуешь?

— Довольно неплохо для той, кого отравили, — пробормотала я с иронией.

Кривая усмешка изогнула его губы, пусть и едва заметно. — Да, это потому, что в твоей крови больше нет яда. Колдун исцелил тебя и велел засунуть в ванну со льдом, чтобы ты пришла в сознание. Не скрою, это было непросто, у тебя даже в обмороке тот еще характер… мне удалось немного успокоить тебя, только когда я начал напевать.

— И где вы нашли колдуна?

— У меня много связей, флечасо.

Я вскинула бровь. — Здесь? На Сицилии?

Он усмехнулся, будто я сказала глупость. — Ну ладно, скажем так: твой отец помог нам найти своего старого друга, который живет в этих краях.

— Почему ты всё это сделал для меня? — спросила я.

— Ты моя жена, Арья. Со временем ты поймешь: я не позволяю тому, что принадлежит мне, перестать таковым быть, — прошептал он, убирая прядь волос с моего лица.

Очевидно, он сделал это только ради этого.

Ему пришлось поддерживать маску идеального мужа, он не возился со мной лишь потому, что его действительно волновало моё здоровье. Мне не стоило ждать чего-то иного, и я сама не понимала, почему мне стало так паршиво.

Я поднялась из ванны, отказываясь принимать помощь его рук, которые замерли у моих бедер, готовые подхватить меня, если я упаду. Я шлепнула по той руке, что была ближе, и испепелила его взглядом.

— Мне не нужна твоя помощь.

Раздражение омрачило его взгляд. — Опять за своё? Ты спала у меня на груди, я помогал тебе есть, я мыл тебя, одевал и сделал для тебя всё, что только мог, и это твоя благодарность?

— Как обычно — никто тебя об этом не просил, — парировала я.

— Если бы не я, ты осталась бы совсем одна, — обиженно бросил он.

Я резко сжала кулаки. — Ты правда так думаешь? Об этом позаботился бы Эразм!

Он поднялся, нависая надо мной своей мощной фигурой. Мне пришлось задрать подбородок, чтобы продолжать выдерживать его гневный взгляд. — Думаешь, ты единственная в этом доме, кому нужна была помощь? Мы были выжаты как лимон, Рутенису было так же хреново, как и тебе, но он восстанавливается медленнее, а в его теле было столько дыр, что он походил на дуршлаг. Твоему волчонку пришлось остаться здесь, охранять гибридку, пока Мед занимался своим другом, а я — тобой! — Его ярость обрушилась на меня как волна. — А ты не только не способна сказать «спасибо», но еще и строишь из себя обиженную!

Я схватила полотенце и обернулась в него. По крайней мере, у него хватило такта не раздевать меня перед тем, как засунуть в ванну.

— Если ты делаешь что-то только ради того, чтобы услышать благодарность, — лучше вообще не делай, — отрезала я.

— А кто тебе сказал, что я жажду именно твоего «спасибо»?

Он подался ко мне и внезапно оказался слишком близко. Пальцами он убрал непослушную прядь с моего лба и заправил её за ухо, чуть дольше положенного задерживаясь на моей щеке. С ним всего всегда было слишком много. Я раздраженно отстранилась, и он не стал настаивать. Я развернулась, чтобы пойти в свою комнату, кожей чувствуя его присутствие за спиной весь путь по коридору, и в конце концов с силой захлопнула дверь перед его носом, едва не сломав ему этот самый нос. А жаль.

— Посмотри на неё, убегает от меня на тех самых ногах, которые я хотел бы видеть обвитыми вокруг моей талии! — услышала я его крик даже через дверь и понадеялась, что его не слышал никто другой.

Я открыла рот, чтобы послать его куда подальше, но он меня опередил. Его голос становился всё тише по мере того, как он уходил.

— Не смей меня оскорблять! Я спас твою шкуру.

Я раздраженно фыркнула, понимая, что в этом он, по крайней мере, прав.

Я надела одежду, в которой мне было бы комфортнее: черные джинсы и легкий топ — из-за адской сицилийской жары. Спустившись вниз, я не удивилась, обнаружив Рутениса, который в одиночестве валялся на диване с белой повязкой на груди и бутылкой пива в руке.

Его глаза были прикованы к телевизору, но он не смотрел его по-настоящему, казалось, он погружен в какие-то свои думы. Впервые я почувствовала к нему нечто вроде нежности, что и заставило меня подойти.

Но сначала я заглянула в холодильник в поисках чего-нибудь, что можно было бы ему предложить, чтобы он понял: я пришла с миром.

Должно быть, он догадался о моих намерениях, потому что я услышала его окрик: — Эразм утром купил фисташковые корнетто на всех. Они на прилавке.

Я взяла корнетто — крем так и вытекал из середины, вызывая желание слизнуть его пальцем, — и подошла к нему. Протянула один, удостоившись подозрительного взгляда. — Ну, спасибо, — буркнул он.

Я откусила кусок. — Ну… как ты?

— Это я должен у тебя спрашивать. — Он говорил с набитым ртом. — Ты-то вообще чуть кони не двинула.

Я улыбнулась его полному отсутствию деликатности. Впрочем, это было в его духе.

— Я в порядке. Была бы еще лучше, если бы не обнаружила Данталиана рядом, когда проснулась, но я в порядке.

Он с трудом подавил смешок. — Знаешь, я и не думал, что такой, как он, может быть настолько заботливым.

Я в замешательстве уставилась на него, и он закатил глаза.

— Он ухаживал за тобой с такой самоотдачей, что реально казался твоим мужем. Поверь, я не несу херни, он относился к тебе так, как может только тот, кому не плевать. Я не мог наблюдать за ним с первого дня, так что знаю не всё, но с тех пор, как я пришел в себя достаточно, чтобы ковылять по дому, я видел, сколько он для тебя сделал. Он мыл тебя, перетирал еду в блендере, чтобы тебе было легче есть, прикладывал холодные компрессы к твоему лбу, чтобы сбить жар, мыл тебе волосы и сушил их, чтобы ты не разболелась еще сильнее.

— Никогда бы не подумала, — пробормотала я, чувствуя укол вины.

Он кивнул, снова кусая корнетто. — Тебе очень повезло, Арья.

Я вскинула бровь в еще большем замешательстве.

— Что он твой муж. Я бы хотел, чтобы в моей жизни был такой человек, который заботился бы обо мне, даже когда не обязан.

Я проглотила кусок и завозилась на диване, внезапно почувствовав себя неловко. — А ты? О тебе кто больше всего заботился?

— Ты ни за что не поверишь.

— Эразм?

— Не перегибай.

Он откинулся на спинку дивана, и искренняя улыбка осветила его лицо, обычно выражавшее лишь осуждение или досаду. — Химена.

— Она? Которая вечно первой лезет тебе угрожать? — Я вытаращила глаза.

Значит, я не свихнулась! Я так и знала, что между ними что-то есть.

— Это она сделала мне эти перевязки. — Его мягкое выражение лица внезапно помрачнело. — Но я бы предпочел, чтобы она этого не делала.

Я нахмурилась. — Не понимаю, почему ты желаешь обратного.

Он с силой откусил корнетто. — Сначала, из-за того что с нами случилось, у неё, видимо, случился нервный срыв, и она начала яростно требовать, чтобы остальные поскорее начали её тренировать. Говорила очень грустные вещи: типа, она больше не хочет, чтобы кто-то другой расплачивался за то, кто она такая; что хочет научиться защищаться, чтобы мы больше не рисковали жизнями; что она дура и всё в таком духе.

Я прикусила нижнюю губу. Должно быть, ей действительно тяжело.

— Она не знает одного: даже когда она научится защищаться сама, мы всё равно будем рисковать жизнями ради неё. Неважно, насколько крутой она станет. Это никогда не изменится — по крайней мере, пока мы не найдем тех, кто хочет причинить ей вред, — тихо сказала я.

Я искоса наблюдала за ним, проверяя реакцию.

— Спокойно, мы его найдем, а потом порвем на куски, пока не стало слишком поздно. — Он поднес пиво к губам и сделал долгий глоток, уставившись синим взглядом в пустоту. — Мне нужно, чтобы завтра ты подменила меня и не отходила от неё, пока меня не будет.