По ту сторону леса. Часть 1 - Ольга Владимировна Морозова
— Марин и Маркос погибли от рук Лордов и существ, созданных ими, — не стал ходить вокруг Бояр.
Слаженный вздох прокатился по Залу, подхваченный эхом. Княжич не опускал глаза, смотря на отца. Он ждал от него какой-то реакции, но ее не последовало. Знал? Или не подает виду?
Бояр принялся рассказывать, как они вчетвером прибыли в оставленную лисами деревню. О схватке с неизвестными до того дня тварями, и о той, большой, что со смертельной раной ушла в лес. О лишенном души Марине, который после гибели так и остался в облике зверя. О погоне и Маркосе, которого утащили вглубь леса мороком, а после убили. И про черный алтарь, на котором в жертву принесли ребенка. Умолчал Бояр только о встреченном ими кочевнике из племени Бану да ведьме миргирис. Безэмоциональное лицо отца, сведенные челюсти с ходящими желваками и сжатые в кулаки руки ясно давали понять, что эту новость надо будет преподнести позже.
— Я считаю, — подвел итог Бояр, — что нам необходимо объединить свои силы с людьми в борьбе против Лордов и их порождений. И немедленно отправить к людскому князю своих посланников с предложением о союзе.
Он замолчал, обвел взглядом всех собравшихся. Агап, сидевший рядом с князем, согласно кивнул — одним им точно не справиться.
— Беорн, если позволишь сказать… — начал говорить Агап, но был прерван яростным криком князя.
— Никогда! Никогда потомки Рудо не встанут в одном строю с этими выродками, — прорычал Беорн, ударив кулаком по столу. — Пусть людской князь, названный сын этого их птичьего бога, сам со своей стороны разбирается с Лордами и всеми теми, кого они считают Иной кровью. Наш народ уже однажды доверился им, и в итоге мы были изгнаны со своих исконных земель. Да погибших в той войне до сих пор оплакивают в каждом доме! Мы, оборотни, достаточно сильны и справимся с Лордами и их зверюшками без помощи людских колдунов! — Князь замолчал, переводя дух. Советники согласно закивали: каждый оборотень стоил пятерых людей. — А тебе, сын мой, — продолжил говорить Беорн, смотря на княжича исподлобья, — пора бы уже, наконец, вырасти и перестать вспоминать матушкины сказки о доброте людского народа.
Бояр втянул носом воздух, чувствуя, как темнеет от ярости в глазах. Никто из них не видел того, чему они с Рихом стали свидетелями. Отец и вовсе погряз в своей ненависти к людям и не замечает надвигающейся опасности, от которой у княжича волосы дыбом вставали.
Он наклонился, опираясь кулаками о стол, немигающим взглядом посмотрел в глаза отцу и низким, вкрадчивым, гудящим от гнева голосом произнес:
— Когда Лорды с армией созданных тварей постучатся в ворота твоего тереме в Медвежьем Логе, твоя дружина будет разбита, а сам город падет. И тогда ты и вспомнишь о моих словах.
Сказав это, Бояр развернулся на пятках и молча вышел из Зала Советов. Если отец не хочет даже слышать о том, чтобы отправить посланников к людскому князю с предложением объединить силы, то значит он сделает это сам, лично. Как старший сын и наследник князя Беорна, правителя народа оборотней.
Глава 16
По широкому тракту в сторону восточных земель Великого Княжества ехал небольшой обоз с охраной: две крытые повозки, десять верховых. Последние дни августа были удивительно теплыми, и все откровенно клевали носом. В первой повозке находились княжицы, во второй — их нехитрый скарб, собранный на скорую руку. Остальное привезут позже, а пока…
Ни сам князь, ни Ловчий, ни даже Белояра не могли быть уверенными, что при княжеском дворе больше нет соглядатаев Иной крови, а потому следовало отослать княжиц как можно скорее и как можно дальше от Лордов и Черного леса. Сборы под руководством Белояры прошли быстро. Пять княжиц, живших в тереме Великого Князя и иногда помогавших княжне в мастерской, лишних вопросов задавать не стали, и Белояра этому очень удивилась — девицы всегда казались излишне легкомысленными и глуповатыми.
Больше всего проблем возникло с Линн, которая наотрез отказывалась покидать отца. Князь Агрон так и не пришел в себя, пребывая в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Аглая, сопровождавшая княжиц на пути к младшей княжне Беляне, осмотрела Агрона и с сожалением отметила, что тот выживет, только если сам того захочет, и что они с Белоярой сделали для него все, что смогли. Линн цеплялась за отца и плакала, умоляя не отсылать ее так далеко, но Белояра была непреклонна. Она сказала ей, освободившейся наконец от паутины силы Ириль, что сейчас находиться в княжеском тереме опасно, особенно в отсутствие князя Ростислава, о скором отъезде которого очень быстро узнали все, и смогла убедить, что как только князю Агрону станет лучше, его перевезут поближе к ней. Теперь измученная Линн дремала в повозке.
Кайя, которая тоже была в обозе, не стала ничего спрашивать. Ей явно хотелось скорее оказаться как можно дальше от места, где абсолютно неожиданно для всех появился Лорд. А еще Кайе очень не нравился Ловчий Лесъяр, которого она все время видела рядом с собой. Он смотрел на нее слишком внимательно и будто хотел что-то сказать, но едва заметив его фигуру, Кайя разворачивалась и уходила, ссылаясь на дела.
Она еще в начале пути села возле старой ворожеи. Ей, лишенной наставницы в пансионе, очень не хватало информации о силе, об инициации, которую Кайя прошла, сама о том не зная. Она надеялась, что там, куда они едут, сможет научиться контролировать силу, а еще — ворожить. Кайя не была уверена, что хотела бы делать обереги, как княжна Беляора. Для этого нужны были усидчивость и терпение, которых у нее отродясь не водилось несмотря на то, что жизнь в пансионе научила Кайю подавлять свои порывы и быть более спокойной и деятельной. Но когда речь заходила о силе ворожеи все будто вставало с ног на голову…
— Аглая, — тихо позвала она, стараясь не разбудить задремавших девушек, — расскажи, как давно ты обучаешь Белояру?
— С тринадцати лет, — отозвалась Аглая. Приоткрыв глаза, она внимательно посмотрела на Кайю, — но ее обучение фактически закончилось. Моя дочь… — начала говорить она, но замолчала, помрачнев. — Аринита в ее возрасте считалась взрослой ворожеей и могла претендовать на место на собрании.
— Что случилось с ней? — осторожно спросила Кайя, уже
