Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй
Повисла тишина. Кардахар явно давал время королю и принцу осознать, что толпа вооруженных ошони, с которыми они следовали сюда, вовсе не сторонники сопротивления, а чужие марионетки, которые следили за гостями в их городе. Неужели по этой причине местные жители на улицах так пристально разглядывали чужеземцев? Потому что все они – служители Роя и доносят хозяевам обо всех странностях, что происходят вокруг?
– У тебя дар ворожбы? – нарушил тишину Гронидел.
– Да, – пожал плечами ошони, будто речь шла о сущем пустяке. – От отца достался.
Гронидел наклонился вперед, пристально изучая лицо Кардахара и руну на нем.
– И ты троюродный брат Марьям, – неожиданно добавил принц.
– Ищешь знакомые черты? – хмыкнул ошони и воинственно сложил руки на груди.
– Я… – Гронидел осекся, что зальтийцу было совсем несвойственно. – Кто научил тебя создавать эту руну? – спросил он.
– Фейран, – ответил Кардахар.
– А контролировать дар повелителя силы? – Принц не сводил глаз с Кардахара.
– Мой отец принял решение не сдавать меня в орден повелителей силы и запечатал мой дар юни изменений. Я и знать не знал, что могу управлять маной. – Ошони взмахнул руками, выражая негодование этим фактом. – Как и у туремских принцесс, моя юни изменений располагалась на затылке, но заботливые боги в день нападения на мир маны вычислили мои скрытые таланты. Один удар по шее их волшебной парализующей палкой, – он хлопнул себя по лбу, изображая резкое пробуждение, – и юни изменений слетела.
Ледяной взгляд Кардахара переместился на Обринь, внимательно слушающую его рассказ. Ошони загадочно хмыкнул и снова обратился к принцу.
– Мне посчастливилось не погибнуть при взрыве юго-западного месторождения маны и вернуться домой живым. Всему, что я умею, я научил себя сам. Фейран дал мне возможность открыть новые горизонты собственного дара и использовать его против врага. Я достаточно полно ответил на твой вопрос, Серебряное Зеркало?
– Почему ты не обратился за помощью в школу повелителей силы маны? – не унимался Гронидел, которого слова о самостоятельном обучении явно задели. – Ворожба – не тот дар, который можно обуздать раз и навсегда. Он опасен. Прежде всего – для тебя самого.
Кардахар сделал шаг вперед и практически уперся в грудь принца.
– Где был орден повелителей силы, когда боги уничтожали мой нар-р-род? – опасно прорычал Кардахар. – Где был орден, когда меня забрали, чтобы потом убить в шахте? Тело моей жены осталось под руинами замка Восьми Ветров вместе с людьми, которым я обязан всем. Так что катись ты в пекло со своим дхарским орденом, – прохрипел ошони, сжимая кулаки. – Я сам себя создал. И больше никому кланяться не стану: ни тебе, ни правителям, ни богам.
– Но Марьям ты все же поклонился, чтобы доказать свою преданность, – вставил злое Галлахер, которому череда нападок на Серебряное Зеркало не понравилась так же сильно, как и обвинения в адрес ордена повелителей силы.
Король был там, на том побоище. И по большому счету, если бы ни жертвы повелителей силы и таких людей, как Хорн и Саж, мир маны был бы уничтожен богами еще два года назад. Об этой цене за свободу никто не вспоминает. Более того, о ней никто не знает, считая орден и всех повелителей силы слабаками, которые в час беды поджали хвосты и оказались беспомощны.
Как интересно складывается жизнь… Раньше перед орденом все склоняли головы, а сейчас не боятся не то что ордена, но и самих богов.
Кардахар перевел взгляд чистых синих глаз на Галлахера.
– Это было до того, как моя сестрица сошла с ума и спелась с таким же сумасшедшим королем Марком, полагающим, что они смогут править всем Великим континентом. И ты, – ошони указал на Галлахера пальцем, что вместе с непочтительным обращением можно было записать в оскорбления правителя Инайи, – не лучше этой парочки. Пляшешь под чужую дудку в надежде вернуть жену обратно. Пока не поймешь, что никого из них не вернуть – так и останешься рабом Роя, как и все правители вокруг.
При упоминании личности Хейди и того, что ее возвращение под большим вопросом, король испытал мгновенную боль. Укол правды в сердце оказался болезненным, и Галлахер едва не потерял пресловутое терпение, желая проехаться кулаком по лицу наглого и, возможно, сумасшедшего ошони.
– Что значит – никого из них не вернуть? – сказал Гронидел, заслоняя возмутительно наглое лицо Кардахара своим торсом.
– Мы не сможем одолеть Рой, пока существует Сфера. Порочный круг смерти и перерождения позволяет создавать армию с неиссякаемой численностью воинов. Остановить их можно только одним способом: уничтожить Сферу. Но вместе с ней будут уничтожены и все пленники, сознание которых порабощено.
– А если в это время они будут в телах? – Гронидел поморщился и обернулся к Галлахеру, будто король знал ответ на этот вопрос.
Кардахар рассмеялся и отступил на несколько шагов.
– Фейран не сказал вам, что выживаемость созданных Роем тел – не больше года?
– В смысле? – нахмурился Галлахер.
– Их тела ненастоящие. Искусные копии, которые выглядят, как оригиналы. И их обладатели долго не живут. После гибели тела всегда забирают, чтобы создать из них новые копии. Вместилища для душ наших людей не способно зачать ребенка и дать жизнь. Они как куклы, в которых заперты близкие нам люди. – Взгляд ошони уплыл к Обринь, но достаточно быстро вернулся к Галлахеру. – С исчезновением Сферы у выживших в телах останется не больше года на существование. Спустя это время их кожа и внутренности начнут отмирать. Так что никого мы с вами уже не вернем. А если и вернем, то всего на один короткий год.
– А если у выживших будут настоящие тела? – спросил Гронидел, мысли которого сошлись с рассуждениями Галлахера.
Кардахар сложил пальцы в замок и поднес их к лицу. Он сосредоточенно размышлял над чем-то, а потом сказал:
– Знать бы только, как это сделать… Как создать настоящее тело? Как впихнуть в него пленника Сферы? Фейран не отвечает на эти вопросы. Так, может, на них ответите вы? – Тяжелый взгляд ошони переместился с Гронидела на Галлахера и обратно.
– Может, и ответим. – Принц пожал плечами. – По крайней мере, подумаем над решением
