Скованная сумраком - Паркер Леннокс
— Пока у тебя не появится новая Сумеречная?
Взгляд Эфира сказал мне все без слов.
— Ладно, — сказала я, отгоняя эту мысль. Если я хотела быть полезной хоть кому-то, Сумеречной или нет, мне нужно было вернуть форму.
Его губы изогнулись не совсем в улыбке, но достаточно близко к тому, чтобы заставить мою кровь вскипеть
— Когда будешь готова.
Я подняла кулаки еще до того, как Эфир закончил фразу, и бросилась вперед, преисполненная решимости, несмотря на усталость, сковавшую конечности. Я сделала выпад левой, затем пошла в правый хук, целясь точно в его челюсть.
Он даже не дернулся.
Эфир легко нырнул под удар и шагнул в мое пространство так, словно оно принадлежало ему. Его рука метнулась вперед, сжав мое плечо стальной хваткой, и прежде чем я успела среагировать, он провернул меня. Ноги оторвались от мата, и в следующий миг я уже лежала на спине, удар прошелся по позвоночнику глухой волной.
Грудь тяжело вздымалась. Я хватала ртом воздух, перекатилась в сторону и поднялась на колени.
— Кажется, ты говорила, что хорошо дерешься? — сказал Эфир все тем же невозмутимым тоном.
Я злобно посмотрела на него, смахивая волосы с мокрого от пота лица.
— Мне просто нужно больше времени.
— У тебя нет времени, — ответил он, жестом приказывая мне снова встать.
Теперь эти слова звучали иначе. Время. Именно его Валкан превратил в оружие на Совете, размахивая страданиями царства, чтобы продавить свою повестку. Сколько еще пройдет, прежде чем отчаяние перевесит? Сколько еще выберут его «гостеприимство» вместо голодной смерти? Во мне вспыхнула ярость. Время. А мы потратили так много впустую.
— Хочешь поговорить о времени? — фыркнула я, заставляя себя подняться. Руки налились свинцом, каждый мускул протестовал. — Если бы ты не держал меня взаперти шесть недель, пытаясь сломать, может, мы бы сейчас не оказались в этом дерьме.
— Но это сработало, разве нет? — отрезал Эфир, скрестив руки. Его золотые, спокойные, но непреклонные глаза впились в мои. — Ты сама позволила своему телу так ослабнуть.
Что-то внутри меня щелкнуло.
Нахуй это.
Я бросилась на него, вложив в удар весь свой вес, врезаясь грудью в его грудь, обхватывая шею руками мертвой хваткой. Столкновение отбросило его назад; на его лице мелькнуло удивление, когда мы рухнули на пол. Доски под нами жалобно скрипнули, мы перекатились, мой локоть врезался в его ребра, когда он попытался взять контроль. Стул опрокинулся, когда мы скатились с мата, колено едва не врезалось ему в челюсть, прежде чем он успел перехватить мою ногу.
Одним движением он перевернул нас, всей массой впечатав меня в пол. Его бедра придавили мои, он перехватил оба моих запястья одной рукой, прижав их над головой. Второй рукой он стиснул мою талию, пальцы болезненно впились в кожу. Он прижимался ко мне всем телом — твердые мышцы, скользкая кожаная одежда и кожа под ней.
— Уже лучше, — сказал он, и на его губах заиграла опасная улыбка.
— Слезь. С меня, — прорычала я, пытаясь дернуться, толкнуть его бедрами, но от этого он лишь сильнее придавил меня.
— Не раньше, чем ты перестанешь вести себя как ребенок.
Его лицо было в каких-то сантиметрах от моего, челюсть напряжена от раздражения. Я чувствовала каждый его вдох в издевательском напоминании о том, насколько беспомощной была под ним.
— Лучше я буду вести себя как ребенок, чем как самодовольная тва…
— Осторожнее, Принцесса, — его хватка на моих запястьях усилилась. — Ты сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться оскорблениями.
Жар хлынул к лицу… от злости, сказала я себе. От бешеной, гребаной злости. Но кожа пылала везде, где он касался меня. Эта близость выводила из себя. Я хотела кричать, хотела продолжать бороться, но мое обмякшее, задыхающееся, слишком теплое тело предало меня.
Между нами повисла короткая пауза, мы застыли в этом сводящем с ума положении.
— Ты уже закончил? — я приподняла бровь, отказываясь показать, насколько сильно он на меня влияет.
Что-то в его глазах изменилось, когда они опустились на мои губы.
— Нет, — сказал он мягко, — Нам все еще нужно поработать над твоей привязью.
Затем он отпустил меня, перекатившись на бок и одним плавным движением поднялся на ноги. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться, но я усмехнулась и поднялась сама, стараясь не обращать внимания на то, как слегка дрожат ноги. Мое сердце все еще бешено колотилось, хотя я отказывалась анализировать, из-за драки это или из-за чего-то еще.
— Ты давно не использовала ее, — сказал он, проводя рукой по растрепанным волосам. — Нужно практиковаться.
Я огляделась, явно указывая на пустой тренировочный зал.
— На чем именно? На стенах?
— На мне.
Ответ ударил меня, словно пощечина.
— На тебе она не работает.
— Нет, — сказал он, — Я не позволяю ей работать на мне. Есть разница.
Живот скрутило. Он позволил мне поверить, что я бессильна против него.
— Ты говоришь, что все те разы, когда у меня не получалось…
— Я блокировал тебя, да.
Наслаждение в его голосе заставляло меня хотеть кинуть в него чем-нибудь. Или в его разум. Прямо сейчас оба варианта казались одинаково заманчивыми.
— Во что еще ты позволял мне верить?
— Во многое, — его лицо оставалось нейтральным, но что-то промелькнуло в этих золотых глазах, заставляя сердце биться быстрее.
Он направился к зоне с креслами за матами. Я наблюдала, пытаясь примирить эту версию того, кто позволял мне заглянуть в его разум, с мужчиной, который держал меня взаперти в башне, и с тем, кто только что швырнул меня на пол.
— Какой именно радиус у твоей способности? — спросил он.
Вопрос пробудил что-то, чего я старалась избегать, и я решила задать свой.
— Ты сказал, что можешь видеть ее. Мою сеть.
Он помолчал, приподняв бровь.
— Я вижу, как из тебя течет энергия, белая, перламутровая. Словно пряди или щупальца, извивающиеся в воздухе.
Он отслеживал что-то невидимое рядом с моим плечом, и я сдержала дрожь. Мысль о том, что он все это время наблюдал за моей силой, видел ее точно так же, как я, казалась странно интимной.
— Сначала я думал, что все могут это
