Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

Собрав последние остатки воли, я что есть мочи толкаю его в грудь. На какой-то миг он ослабляет хватку, и я, воспользовавшись этим, вырываюсь. Я снова бью его по щеке. Звук получается не таким громким, как в прошлый раз, но не менее оскорбительным.

Только это его не останавливает.

Наоборот.

На его губах появляется хищная усмешка, а в глазах загорается азарт.

— Умница… — шепчет он, снова впиваясь в мои губы, — Покажи мне всю свою страсть, которую скрывала за годы нашего брака!

— Убирайся! — кричу я, когда мне удается снова вырваться. — Убирайся вон!

— И кто же меня заставит? Ты? — издевательски шепчет он, прижимая меня к стене всем своим мощным телом.

Я в ловушке. Абсолютной, полной, безнадежной ловушке. Я понимаю, что физически мне с ним не справиться.

Он сильнее, выше, и он упивается своей властью надо мной. Ужас и бессилие сковывают меня, и я могу лишь смотреть в его торжествующие медовые глаза, понимая, что проигрываю.

Глава 19

В тот самый миг, когда я понимаю, что выхода нет, волна ледяного отчаяния готова поглотить меня целиком. Дракенхейм снова наклоняется ко мне, собираясь, видимо, продолжить свое унизительное «наказание», но вдруг… на его плечо ложится чья-то тяжелая, как наковальня, рука.

— Кажется, госпожа ректор попросила тебя убраться.

Голос низкий, рокочущий, с нотками едва сдерживаемого гнева. Смутно знакомый.

Я вскидываю голову и вижу, как в узком проходе коридора, загораживая свет, стоит декан Громвальд. Его лицо – суровая каменная маска, а светлые глаза опасно поблескивают в полумраке.

Чистое, незамутненное, всепоглощающее облегчение обрушивается на меня.

Кавалерия прибыла!

И пусть в роли кавалерии выступает ходячая пороховая бочка, которую я сама же недавно отчитывала, но сейчас я готова его расцеловать.

Дракенхейм медленно поворачивается. Он с головы до ног оглядывает Громвальда с таким видом, будто смотрит на особо назойливое насекомое.

— Не суй свой нос в чужие семейные дела, деревенщина, — лениво цедит он, и в его голосе столько высокомерия, что им можно было бы резать стекло. — Иди, поиграй со своими студентами в солдатиков. Взрослые разговаривают.

Громвальд даже бровью не ведет. Его взгляд прикован ко мне.

— Госпожа ректор, с вами все в порядке? — спрашивает он, и в его грубом голосе я слышу неподдельную озабоченность.

Эта простая фраза, это уважительное обращение, действуют на меня лучше любого успокоительного. Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Я расправляю плечи и, сбросив оцепенение, отталкиваюсь от стены.

— Спасибо, декан. Теперь – да, в полном порядке, — я одариваю Дракенхейма ледяным взглядом. — Однако, если вас не затруднит, будьте так любезны, проводите господина Дракенхейма за ворота. Причем, как можно дальше. У меня для него закончились приемные часы. Не только на сегодня, а вообще. Навсегда.

— Я уйду, когда сочту нужным! — рычит Дракенхейм, и я вижу, как вокруг его пальцев начинают плясать едва заметные темные искорки.

— Ты уйдешь сейчас, — рычит в ответ Громвальд, и его кулаки снова начинают светиться знакомым оранжевым пламенем. — Либо на ногах, либо тебя отсюда вынесут. Частями.

Напряжение в коридоре становится почти осязаемым. Два разъяренных самца, две стихии, готовые столкнуться и разнести тут все к чертям. Я в панике понимаю, что сейчас начнется настоящая битва, и чем она закончится – неизвестно.

Но, к счастью, громкие голоса и всполохи магии привлекают внимание. Из ближайших дверей и из-за углов начинают появляться люди — преподаватели, несколько студентов. Привлеченные нашими громкими голосами, они с любопытством и страхом смотрят на разворачивающуюся сцену.

Дракенхейм бросает быстрый взгляд на невольных зрителей, и на его лице отражается досада. Он – аристократ, публичная фигура. Устраивать драку с деканом захудалой академии на глазах у всего персонала – это удар по его репутации. Он понимает, что проиграл этот раунд.

Дракенхейм с видимым усилием берет себя в руки, с отвращением одергивает свой идеальный камзол. Затем, бросает на меня взгляд, полный яда и невысказанной угрозы.

— Что ж, Анна… — шепчет он так, чтобы слышала только я. — Не знал, что тебе нравятся грубые мужланы. Впрочем, ни в чем себе не отказывай и наслаждайся своим новым… телохранителем.

Он резко разворачивается и, не глядя больше ни на кого, широким, уверенным шагом уходит прочь.

Я смотрю ему вслед, и меня трясет от бессильного возмущения. Какой же подлец! Какой невыносимый, самовлюбленный мерзавец!

Мне даже сложно представить как так получилось, что Анна и он… жили вместе, под одной крышей!

Я смотрю на собравшихся вокруг людей и заставляю взять себя в руки.

— Собрание окончено, господа! — говорю я, обращаясь к собравшимся. — Прошу всех разойтись по своим делам.

Люди, сбивчиво перешептываясь, начинают расходиться.

А я остаюсь стоять, прислонившись к холодной стене и пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Кожа на губах все еще горит от поцелуя Дракенхейма, а в горле стоит ком унижения и отвращения.

Дракенхейм ушел… на этот раз. Но я понимаю, что это не конец.

Это лишь передышка.

Он обязательно вернется.

И мысль о том, что я заперта с ним в одном мире, что он может вот так в любой момент появиться снова, пугает меня больше, чем его поцелуй, больше, чем его сила.

Эта академия – не крепость. Это ловушка.

И я в ней – главная дичь.

Тишина, повисшая в коридоре после ухода Дракенхейма, кажется густой и тяжелой. Я все еще стою, прислонившись к стене, и пытаюсь отдышаться. Рядом, как молчаливая скала, возвышается Громвальд.

— Госпожа ректор, я могу вам чем-то помочь? — наконец, произносит он своим рокочущим басом.

Я поднимаю на него благодарный взгляд. В его светлых глазах больше нет ярости, только суровая озабоченность. Кто бы мог подумать, что этот вспыльчивый гигант окажется моим неожиданным спасителем.

— Спасибо, декан, — я пытаюсь улыбнуться, но губы меня не слушаются. — Вы… вы уже помогли. Если бы не вы, не знаю, чем бы все это закончилось.

Он лишь неопределенно хмыкает, отводя взгляд, словно