Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

Я могла бы присвоить себе даже самое сокровенное, то, что пустило глубокие корни, которые трудно вырвать, но не стала бы этого делать. Я не могла себя заставить, да и в любом случае это не прошло бы незамеченно: они бы поняли, как поняли и остальные, а моим главным желанием — превыше всего и всех — было оставаться единственной, кто знает о присутствии шпиона в нашей команде.

Я много думала об этом долгими ночами, дожидаясь, пока волк уйдет в ночной дозор вокруг виллы. Если бы Эразм увидел меня такой порывистой, он бы понял, что что-то не так.

Рассуждая здраво, на расстоянии, достаточном, чтобы не позволить тревоге захлестнуть меня, как в первые мгновения, я исключила Эразма и Данталиана из списка подозреваемых.

Первого — потому что он мой брат и не мог иметь ничего общего с предательством. Он был слишком искренним, а главное — любил меня до безумия. Я была уверена, что его сердце не способно на предательство человека, которого он защищал всю жизнь.

Второго со мной связал сам демон, давший нам это задание. Это значило, что он доверяет ему так же сильно, как и мне: он бы никогда не вверил жизнь своей дочери в руки потенциального предателя.

Оставались только Мед и Рутенис. И я понятия не имела, кого из них мне стоит подозревать больше.

Меня подташнивало от одной мысли о том, чтобы обвинить кого-то из них; от мысли, что один из парней, чей заливистый хохот я слышала, пока они в очередной раз дурачились, был тем самым, кто способен смотреть нам в глаза и хладнокровно предавать.

И всё же один из них должен был быть шпионом.

Рутенис как раз в этот момент вернулся со двора, откуда легко просматривалась парковка; его майка была в каплях воды, правая бровь вскинута.

— Вы же вроде говорили, что не хотите привлекать внимание?

Я достала из шкафчика бутылку рома и наполнила стакан примерно наполовину, после чего подняла его в его сторону с ироничной улыбкой на губах. — Я говорила то же самое.

— Слова «неприметный» и «Данталиан» никогда не стоят в одном предложении.

Демон выхватил стакан у меня из рук и осушил его залпом за несколько секунд.

— Хватит воровать мои вещи. — Я попыталась забрать стакан обратно.

Он подмигнул мне. — Это не воровство, флечасо. То, что твоё — моё, а моё — твоё, так уж устроен брак.

Я смотрела, как его мускулистая спина удаляется в сторону второго этажа. В последнее время он вечно расхаживал без майки. Вероятно, он направился в свою комнату, чтобы переодеться перед скорым отъездом. Совсем скоро мы должны были выдвинуться в сторону Мессины.

Эразм, а следом за ним развеселившийся Мед и промокшая Химена, тоже вернулись.

— Я взял тебе кое-что, пока мы были в городе.

Мои глаза восторженно блеснули, когда он передал мне пакет из кондитерской.

— Это порция торта «Сеттевели», клянусь тебе: это рай на земле!

Я почувствовала зверский голод, пока разворачивала бумагу, а в нос ударил восхитительный аромат шоколада. Выглядел торт потрясающе.

Я бросилась за ложкой к кухонному ящику, а затем вонзила её в первый нежный слой торта, слегка надавив на самый низ, чтобы проломить слой хрустящих злаков.

После первого же кусочка взрыв вкусов заставил меня застонать от удовольствия.

Фундук и шоколад сливались воедино, хруст злаков и плотность бисквита создавали отличный контраст, а свежесть первого слоя крема и чуть горьковатый вкус глазури дополняли этот изысканный союз.

Я буквально не могла вымолвить ни слова — настолько вкусным был этот торт.

Мед подколол меня: — Это и для Данталиана тоже, имей в виду! Не съешь всё сама.

Последний спустился по лестнице и вернулся на кухню в самый неподходящий момент, как раз когда его упомянули.

Его светлые глаза светились любопытством, когда он подходил к нам. На нем была облегающая черная поло, подчеркивающая широкие плечи, серые спортивные штаны и кроссовки. Несмотря на непривычный наряд, он не отказал себе в привычных серебряных кольцах на руках и черных часах на правом запястье.

Это было просто бесчеловечно — то, насколько он был хорош в любой одежде.

Когда он оказался в шаге от меня, его голодный взгляд скользнул по торту. — Я слышал, это и моё тоже.

— Здесь нет ничего твоего. — Я зло зыркнула на него.

Его губы изогнулись в забавной улыбке. — Я с этим не согласен, но спорить не буду. Давай, отдавай мою законную долю.

— И не подумаю. — Я отодвинула торт подальше, защищая его.

— Не жадничай, флечасо!

— Я не жадничаю.

— Тогда поделись тортом со мной.

— Нет.

— Арья, — предостерегающе произнес он, всё больше забавляясь.

Мне ужасно хотелось его побить. — Я сказала: «Нет»!

Он запустил руку в волосы, и аромат меда, смешанный с морской солью, пощекотал мне ноздри. Его запах был таким же противоречивым, как и он сам. — Тебе стоит быть жадной с ко…

Я не дала ему закончить фразу. Я догадывалась, чем она кончится. Я запихнула ему в рот ложку, доверху нагруженную тортом, воспользовавшись тем, что он открыл рот, чтобы что-то сказать. Я бы сделала всё, лишь бы заткнуть его и не дать договорить, даже поделилась бы последними крошками. И всё же этот подонок улыбнулся и довольно зажмурился, прекрасно понимая, что добился своего.

— Черт, а ведь и правда вкусно, — простонал он с тем же удовольствием, что и я мгновением ранее, но я была более чем уверена: у меня это вышло не так сексуально и притягательно.

Я не знала, что за херня со мной творится. Раньше я считала его просто красавчиком, теперь он казался еще и чертовски сексуальным.

— Я в курсе, но он мой, — подчеркнула я.

Впрочем, это было совершенно бесполезно: Данталиан быстро пристроился у меня за спиной и просунул свои мускулистые татуированные руки мне под мышки. Он перехватил золотистый поднос, а другой ладонью накрыл мою руку, всё еще сжимавшую ложку. Я дернулась, пытаясь вырваться, но в нашей позиции это было делом гиблым. Если бы я начала брыкаться слишком сильно, торт бы просто грохнулся на пол, и он прекрасно это понимал.

Он подносил очередной кусок всё ближе к моему рту. — Ложка тебе, ложка мне.

Его низкий чарующий голос вызвал во мне ощущения, которых я не хотела испытывать, но в тот миг я не могла бороться с этой частью себя. Я чувствовала себя пьяной.

— Только если ты после этого свалишь с глаз моих, — предупредила я.

Рутенис откашлялся, привлекая наше внимание. — Пока вы тут… развлекаетесь, я выведу этого мокрого щенка в сад, пока не обсохнет.

Он определенно говорил о гибридке.

Та, разумеется, возмущенно выпрямилась. — Сам ты пес, тупой идиот!

— Следи за языком, пацанка. Моё терпение не железное, — прорычал он.

Он наклонился и без лишних церемоний закинул её себе на плечо, игнорируя протесты Химены, которая принялась брыкаться и колотить кулаками по его спине.

— Моё тоже, Рутенис! — взвизгнула она.

— Да перестань ты извиваться как угорь, черт подери! — Рутенис хлопнул её по заднице, как раз по тому участку голой кожи, что выглядывал из-под коротюсеньких шорт. От этого удара она дернулась вперед, еще больше взбесившись. На моих губах заиграла предвкушающая улыбка: я знала, что если ей этот жест был неприятен, то Рутенису он явно пришелся по вкусу.

Гебуримы обожали причинять боль.

Через несколько секунд все разошлись — кто в сад, кто на второй этаж, — и я осталась наедине с демоном, который находил истинное удовольствие в том, чтобы усложнять мне жизнь.

Я услышала, как Данталиан смеется у меня за спиной. — Нахожу Рутениса родственной мне душой.

— В этом-то и проблема. С одним таким не совладать, а тут двое, — проворчала я.

Данталиан подался головой вперед, и краем глаза я увидела, как он шутливо показал мне язык; я иронично ответила тем же, и никогда бы не подумала, что это даст жизнь чему-то, что до сих пор я запрещала себе даже воображать.

Его взгляд упал на мои губы, на которые он уставился без всякого стыда, с голодным блеском в глазах. Торт перестал существовать, поднос упал на пол, но никому из нас не было до этого дела.