Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

Обратный путь мы проделали в тишине сельских дорог, нарушаемой лишь щебетом птиц и окутанной свежим запахом травы.

Мы шли отрешенно, каждый в своих мыслях, и этот момент стал почти мирным. К сожалению, длилось это недолго.

Мы были на опушке длинной лесополосы, такие сосредоточенные и рассеянные одновременно, что, когда резкий едкий запах пропитала воздух, было уже слишком поздно уклоняться от атаки.

Наши тела отшвырнуло к деревьям.

Данталиан страдальчески крякнул.

Я уперлась ногами в сухую землю и поднялась. — Да вы просто занозы в заднице!

Стараясь ни в коем случае не выдать красный конверт, надежно спрятанный под черной тканью, я схватила самый острый кинжал и метнула его в плечо атаковавшей нас ламии.

Судя по яростному воплю, ей это не особо понравилось.

Её чешуйчатые ступни, похожие на рыбьи плавники, сорвались в быстрый бег прямо на нас — а точнее, на меня. Лицо, искаженное слепой яростью, с обнаженными острыми зубами и нечеловеческим желтым взглядом, определенно не добавляло ей привлекательности.

Это было омерзительное существо.

— Ты автобуса ждешь или как? — проревел Данталиан.

Переведя взгляд, я заметила, что он не сводит с меня глаз. Он схватил два кинжала, крепко сжимая их, и рванул ко второй ламии. Лезвие вспороло ей живот по вертикали, и жидкости сомнительного происхождения хлынули из рваной кожи.

Я сморщилась, подавляя рвотный позыв.

Между ударами он успел взглянуть на меня и обеспокоенно крикнуть: — Отойди!

Я была абсолютно спокойна. — Просто смотри.

Он посмотрел на меня в оцепенении. Потерял концентрацию и лишь чудом уклонился от удара в лицо, пригнувшись к самой земле. Он пнул её так, что она рухнула. Затем Данталиан прикончил её ударом в сердце.

— У меня нет ни малейшего желания смотреть, как она рвет тебя на куски!

Мгновение спустя тварь с яростью бросилась на меня.

Устав от всей этой ситуации и раздосадованная тем, что Сицилия необъяснимым образом оказалась не таким безопасным местом, как я думала, я просто подняла ладонь в её сторону.

Ферментор.

Незримая сила заставила температуру вокруг резко упасть и отшвырнула тварь на много метров от меня — с такой силой, что дерево, в которое она влетела, вырвало с корнем. Грохот заставил всех птиц в округе разлететься.

Я поспешно подбежала к ней, чтобы воспользоваться моментом. Кинжал вонзился ей в сердце, и через несколько секунд меня окружил дым, осевший у ног пеплом.

Майка Данталиана была слегка испачкана кровью, но из-за темного цвета это было не слишком заметно. Он попытался очиститься с помощью своей силы, а затем подошел ближе.

— Всегда захватывающе видеть тебя в роли воительницы.

Я убрала кинжал на место. — Не могу сказать того же. Видеть тебя — для меня удовольствие сомнительное.

— Черт бы меня побрал, флечасо, но моё сердце надеется пережить еще много таких моментов. Ты понятия не имеешь, как сексуально ты выглядишь, когда надираешь задницы. — Он провел языком по нижней губе там, где была небольшая ранка, из которой сочилась кровь; мои глаза невольно проследили за этим движением.

— Интересно, будет ли это так же сексуально, когда я надеру задницу тебе.

Я обошла его быстрым шагом, чтобы немедленно отвести взгляд от его губ, которые в тот момент казались мне куда более аппетитными, чем следовало.

У меня явно были проблемы. Причем серьезные.

Возможно, тревога по кусочкам пожирала мой мозг.

Хотя я всем сердцем надеялась, что он останется стоять там, пока я ухожу — чтобы больше никогда его не видеть и забыть все дни, проведенные вместе, — он последовал за мной.

— О, это был бы такой запредельный уровень возбуждения, что мне хватило бы и на оргазм.

Я не ответила в надежде, что он заткнется, но этого не произошло.

— Серьезно, флечасо. Жду не дождусь момента, когда ты надерешь мне зад.

— С какой стати? — Я звучала измученно, таковой и была. Измученной самим его существованием.

Я увидела, как он подмигнул мне. — Потому что потом настанет мой черед что-нибудь сделать с тобой.

Я замерла на месте и уставилась на него — то ли от удивления, то ли от раздражения.

Он ведь не мог всерьез иметь в виду то, на что намекал.

Он прошел мимо с самым фальшивым видом на свете, его широкие плечи вздрагивали от глубокого гортанного смеха.

— Прежде чем ты меня прикончишь, мне нужно отлить, так что я отойду. Если, конечно, не хочешь присоединиться, не знаю.

Я закрыла глаза. — Боже упаси, твоё добро меня не интересует!

— Значит, в другой раз. — Он удалился, напевая ту самую песню.

Шум его шагов по листьям и веткам помог мне понять, когда он отошел достаточно далеко, чтобы я могла сбросить нацепленную маску веселости и заносчивости. Я вспомнила о конверте на поясе, и любопытство стало слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Я огляделась, навострив уши, чтобы уловить звуки вдалеке. Нужно было быть осторожной и внимательной к любой мелочи.

Любопытство победило.

Я торопливо схватила конверт, коснувшись красного края, и вытащила черную карточку. На ней была всего одна фраза, написанная курсивом.

Элегантный почерк Астарота марал шершавую бумагу, которая была плотнее обычного листа. В некоторых местах белые чернила слегка размазались на буквах — карточку всунули в конверт в спешке, не дав ей просохнуть на воздухе.

Но вовсе не это заставило мои мышцы напрячься до оцепенения.

Не подпись Астарота и не его пугающая печать.

Не его гармоничный почерк и даже не то, с каким вниманием к деталям был сделан конверт.

То, от чего моё сердце провалилось в желудок, было само содержание. Предзнаменование, одно из тех предупреждений, которые труднее всего принять, и которое только что подтвердилось кровавой схваткой, закончившейся мгновения назад.

Эти слова были худшим, что могло с нами случиться в этот момент.

Я еще этого не знала, но это было начало конца.

Среди вас есть шпион.

Найди его, пока не поздно.

— Астарот

P.S. Сожги это письмо.

Глава 8

Сицилийская жара в эти дни была такой, что напоминала мне об Аде.

Я захлопнула за собой дверцу новой машины, которую мы арендовали, чтобы нам с Данталианом было проще передвигаться. Мы решили, что ради безопасности Химены продолжим разделяться: мы с Данталианом продолжим поиски, а остальные останутся на вилле или будут выходить только в туристические места, где легче затеряться в толпе. С одной стороны, я была рада, что они развлекаются — хотя бы они. С другой — нет.

— Что именно тебе было непонятно во фразе: «Выбери как можно менее приметную тачку»?

Я указала на Порше 992 Каррера 4S позади себя — черную и отполированную до такой степени, что в ней отражались наши силуэты.

Данталиан пожал плечами. — Это же не ярко-красная Феррари, вот это, по-моему, было бы вызывающе. Я не мог лишить себя удовольствия увидеть, как ты эффектно подкатываешь на такой машине.

Я обреченно вздохнула, сдвигая солнцезащитные очки на макушку. Разгладила руками белую юбку своего платья-футляра и прошла мимо него. — Заметил, что слово «возбуждающе» ты используешь чаще всего? У тебя какие-то проблемы?

Он последовал за мной в дом.

— Это потому, что ты и есть возбуждающая. До смерти.

— Да, мне многие это говорят.

Он испепелил меня взглядом, и мне пришлось подавить довольную улыбку.

Стоило мне переступить порог дома, как всякое подобие веселья испарилось, и мысли о том, кто же из нас предатель, снова начали меня терзать.

Прошло пару дней с тех пор, как Астарот предупредил меня, — я никому об этом не сказала, даже Эразму. Из-за этого я чувствовала себя по-настоящему одинокой, а главное — сама ощущала себя предательницей.

Я наблюдала за ними, стараясь не привлекать внимания, оценивала их критическим взглядом, пытаясь понять, кто из них может быть тем самым шпионом, о котором упомянул принц. Я могла бы применить ту же силу, что использовала на Химене — или случайно на Данталиане, — выуживая из их психики вещи, о которых они, вероятно, сами уже не помнили.