Землянка не на продажу - Елена Сергеева
А Риц потащил меня обратно в каюту, попросив Дэшвина не ждать пока мы соберемся. А потом он устроил мне тотальный досмотр. Я порадовалась, что мои юбка и топ были относительно целые и чистые. А вот отсутствие на мне обуви, как то странно воодушевило Рица.
В итоге повторилась сцена с принцем и Золушкой. И тут я уже не удивлялась, а только тихо млела от ощущения его сильных пальцев, поглаживающих мои лодыжки и ступни.
Я думала на этом наши сборы окончены, но оказалось, что нет. Риц ведь не остановился. Следующим этапом стали мои волосы. Вот тут он оторвался на полную. А у меня просто силы воли не хватало его поторопить.
Не могла прервать божественные ощущения, что дарили мне его руки. Он долго перебирал мои пряди и кажется сам натурально балдел от этого действа. А потом заплел мне какую-то хитрую косу, объяснив, что это традиционная прическа у шэнцы. И как раз ее своей женщине всегда делает ее вер, то есть муж.
Сам он просто сиял, после всех наших сборов. А я поняла, что это снова какая-то их местная заморочка, типа надевания обуви.
Но приятно, кто же спорит.
На этот раз в медблок я отправлялась в приподнятом настроении. Почему-то была твердая уверенность, что все на этот раз будет хорошо и тесты покажут, что та необъяснимая болячка рассосалась сама собой под воздействием нашей связи.
Да, так и будет!
А как же иначе должно быть? Ведь Риц победил и его узор восстановился. Значит, и я…
А потом будет совсем не страшно рассказать обо всем ему и вместе посмеяться над бедой, что удалось избежать.
Тем сильнее был удар.
Дэшвин долго изучает данные. Теперь весь процесс проходит значительно быстрее чем в первый раз. Мы всего полчаса ждали. Риц здесь безапелляционно затащил меня к себе на колени и так и продержал все это время в своих руках.
Гладил осторожно по обнаженным плечам, легко целовал в макушку. Отвлекал, как мог от тягостных мыслей. Я ведь едва отбилась от его настойчивого желания нести меня и до медблока. Он уступил с явной неохотой. Зато не отпускал мою руку весь путь сюда. А вот здесь не смогла найти аргументов.
Но на самом деле мне и самой было до жути приятна такая его забота. Не привычная, неожиданная, космическая какая-то. Просто стеснялась еще сильно.
Дэшвин хмурится, с каждой новой прочитанной строчкой его лицо все больше мрачнеет. У меня сердце падает все глубже вниз. И уже не кажется все таким радужным.
Наконец, медик резко выдыхает и поднимает глаза на нас. Пытается придать лицу спокойное выражение, но я все вижу в его глазах.
— Тэя Надиа. Скорее всего я действительно поторопился. Давайте возьмем анализы…
— Что там? — пытаюсь унять дрожь в голосе и сползаю с мужских коленей на пол.
Риц тоже встает рядом со мной.
Дэшвин отводит глаза.
— Говори. Что там? — рычит Риц. — Что с Надиной?
Ох, он же еще не знает ничего. Я мучительно краснею от запоздалого стыда. Не стала рассказывать, понадеявшись, что все уже позади.
Следующие полчаса я переживаю все грани самых неприятных для себя эмоций от жгучего стыда до шока и горького отчаяния.
Ничего не помогло. Наоборот, процесс лишь ускорился, если судить по тем данным, что собрал врач. По его словам, у меня оставалось совсем мало времени…
Риц все это время так и простоял за моей спиной, вцепившись своими пальцами в мои плечи мертвой хваткой. Странно, но это помогло мне не скатиться в истерику и выдержать удар.
Я чувствовала, как твердеют его мышцы. Как сгущается воздух и начинают трещать вспыхивающие эсферии на его теле. Он задал только один вопрос.
— Можно, что-то сделать с этим, не здесь, а где-то еще?
Дэшвин уклончиво ответил, что возможно в центральном округе, куда мы летим, мне помогут. Здесь он точно ничего не может сделать. Слишком сложные и глубинные процессы уже затронуты.
Риц мрачно кивнул и мягко подтолкнул меня в сторону выхода. Пошла за ним все еще в трансе от услышанного.
Я боялась голову поднять, настолько меня придавило всем этим. Так и шла, и молча, опустив плечи. Как-то враз все суставы ослабли, и только твердая мужская рука не давала мне упасть.
Как же перед Рицем было стыдно. Я ведь не думала совершенно, что так выйдет. Совсем в тот момент не думала. Какая же я дура была! И что теперь делать? Как говорить с ним?
Он наверно…
Риц внезапно останавливает меня и разворачивает лицом к себе. Приподнимает мой подбородок. Пытаюсь улыбнуться, но губы дрожат.
Надо срочно брать себя в руки.
— Я найду способ. Ты поправишься, маленькая, — резко говорит Риц и осторожно гладит меня по щеке. — Сейчас соберем твои вещи, и ты теперь будешь жить со мной, — категоричен он, снова до боли сжимая мое плечо.
Кажется он сам не понял, что не рассчитал силу. Снова весь уходит в себя. Его глаза мрачно сверкают и смотрят в пустоту прямо перед собой. Он что-то напряженно обдумывает. И мне становится немного страшно от того, что точно такое же выражение у него было когда он выходил на бой с Акешем. Что он опять задумал?
Поэтому я спешу его успокоить. Я ведь уже приняла свою судьбу. Не нужно лишних жертв больше. Ну что поделать, если я такая несчастливая.
— Не надо, Риц. Ты ведь не виноват в этом, — как-то выдавливаю из себя, а дальше уже слова льются легче. — Знаешь, я решила, что даже оставшийся месяц проживу так, чтобы не жалеть ни о чем… — преувеличенно бодро произношу я, но потом как-то резко сдуваюсь от его тяжелого пронизывающего взгляда. — Самое главное, я очень надеюсь, что это будет… не больно…
Помолчала, собираясь с духом, пока он яростно раздувал ноздри. Погладила его по руке.
— Не злись, пожалуйста. И… я хотела попросить… Просто больше некого. Ты можешь пообещать, что… что если мне будет больно, то ты что-то сделаешь. У вас ведь есть препараты или еще что-то…
Риц весь закаменел.
— Я очень боюсь боли, Риц. Смерти не боюсь уже, а вот боли — очень, — совсем тихо прошептала я.
Заглянула в его неподвижное лицо и зачастила в панике.
— Прости, прости, что сейчас говорю это тебе. Ты можешь отказаться. Прости, Риц. Я… — слова застряли в горле, перехваченные жестким спазмом.
— Я просто решила сказать сейчас, потому что… потому что потом точно не решусь уже… — едва слышно произнесла, отводя
