Маска честности - Анна Роквелл
– Ого! Ты читала в интернете. Какая молодец! – саркастично восхитилась я.
– Ну кто-то же должен разобраться, что с тобой происходит.
– Все и так понятно: я просто очень устала и расстроена! Все! Здесь не нужен психотерапевт.
– Но…
– Лидия, мне не нужен терапевт. Мне нужен друг!
– Ну так я и стараюсь! – воскликнула подруга. – Я люблю тебя и забочусь. А ты меня не слушаешь!
– Мне такая забота не нужна, – пробормотала я себе под нос, но Лидия услышала и очень обиделась.
– Знаешь что, Саманта? Я тоже устала и расстроена! Устала тратить силы и эмоции на человека, который этого не ценит.
– Тебя никто и не просил! – бросила я в ответ.
Брови подруги нахмурились, ноздри раздулись, губы плотно сжались – она была в бешенстве. Лидия уже открыла рот, чтобы сказать что-то, но сдержалась. Молча встала и пошла к выходу.
В дверях она остановилась, посмотрела на меня грустно и произнесла:
– Делай что хочешь, но не ври хотя бы самой себе.
24 ноября. Вторник
Я не спала.
Стоило лечь на подушку и закрыть глаза, как мозг разворачивал передо мной слайд-шоу из Лос-Перроса: миссис Мэлифф и театральный кружок, Миа и другие волейболистки, здоровяк Ноа. И он.
На пятом слайде с ним я открыла глаза и поняла, что по щекам текли слезы.
До рассвета я глаза больше и не закрывала.
25 ноября. Среда
Все еще слайд-шоу.
Все еще он.
Опять без сна.
26 ноября. Четверг
Я уснула, но вместо отдыха мозг устроил показ немого кино: «Баркер и Кросс – друзья навеки».
Снова проснулась в слезах.
Мозг, за что ты так со мной?
27 ноября. Пятница
Наверное, мне стоит купить в гостиную толстый ковер. Почему? Потому что этот никуда не годится – на нем жестко, холодно и теперь еще мокро. Я споткнулась, упала и разлила ковш с супом, который собиралась поесть за журнальным столиком. А еще что-то кололо в бок и жгло в руке. Но что это – я не проверяла. Мне больно – значит, я живая. Значит, мне все еще нужно придумывать, как жить эту жизнь.
Понять, кто я теперь.
Чего хочу.
Чего не хочу.
Это так сложно! Почему жить так сложно? Значительно проще было бы ничего не решать… не думать… не делать… То есть не жить…
* * *
Из упаднических мыслей меня вырвал женский крик. Пол заскрипел под чьими-то тяжелыми шагами, явно направлявшимися в мою сторону.
Я открыла глаза и увидела испуганное лицо Чеда.
– Боже, Саманта! – Голос друга дрожал. Он осторожно опустился на корточки и внимательно меня осматривал. – Что случилось? Ты в порядке?
– Конечно, она не в порядке. Ты что, слепой? – истерично выкрикнула Лидия, приближаясь.
Я повернула голову в ее сторону. Она порылась в огромной сумке-тоуте, вытащила телефон и дрожащими пальцами начала набирать номер службы спасения.
– Лидия, не надо, – проговорила я. – Со мной все нормально. Я просто упала.
– Ты вся в крови, Саманта! В крови!
– Лидия, правда не надо, – подал голос Чед. – Тут лужа не крови, а красной жидкости. Сэм только руку порезала. Тут еще большой осколок впился ей в бок, но, кажется, толстовка ее защитила. Да, Сэм?
Я активно закивала.
– Просто колет. Я споткнулась, упала, ковш разбил журнальный столик. В нем был томатный суп. А у меня просто нет сил встать.
– Лидия, успокойся. Это правда суп. Я вижу кусочки овощей. – Голос Чеда, спокойный и уверенный, подействовал благотворно, и телефон вернулся в сумку.
Он помог мне подняться, нашел в ванной аптечку и обработал руку. Порез был глубоким, но не настолько, чтобы вызывать скорую.
Спустя десять минут, когда все последствия моего неуклюжего вечера были убраны, я поставила чайник и достала сладости. За все это время Лидия не проронила ни слова – она просто смотрела на меня пристально и хмуро.
Я расставила кружки.
– Зеленый чай или кофе? – беззаботно поинтересовалась я, открывая дверцу кухонного шкафа.
– Кофе, – отозвался Чед.
Лидия продолжала молчать. Пауза становилась неловкой.
– Лидия?
– Я требую, чтобы ты пошла к психотерапевту! – строго проговорила она.
– Я спрашивала не об этом, – кисло улыбнулась я.
– А мне без разницы, что ты спрашивала! – вспылила подруга. – Ты пойдешь к Бетти. Завтра же!
– А если не пойду?
– Значит, больше мы не друзья. Я отказываюсь смотреть, как ты сводишь себя в могилу.
– Это ультиматум? – невесело усмехнулась я.
– О да! Именно он! Либо терапия и наша дружба, либо одиночество. Выбирай!
– Лидия, не надо… – Это Чед подал голос, пытаясь в очередной раз успокоить разбушевавшуюся подругу.
– Еще как надо! Ты же видишь, что Сэм не справляется! С каждым днем ей все хуже. Наверняка уже и не спит по ночам!
– Это ты тоже в интернете прочитала? – недовольно спросила я.
– Прочитала, – ничуть не смутилась Лидия. – Но и одного взгляда на тебя достаточно, чтобы это понять. Ты видела свои синяки под глазами? Ах да, у тебя же нет зеркал! Ты же их все разбила!
В ответ я закатила глаза и отвернулась, осматривая полки в шкафу в поисках кофе.
– Если честно, я тоже считаю, что тебе нужна профессиональная помощь. – Чед сопровождал едва ли не каждое второе слово вздохом, чтобы я точно поняла, насколько тяжело ему дается этот разговор. – Прошел почти месяц с тех пор, как ты вернулась. Ты не разговариваешь с нами. Не делишься переживаниями. Держишь все в себе и твердишь: «Со мной все в порядке». Но этим никого не обманешь! Тебе правда с каждым днем становится хуже.
Он замолчал, а потом, совсем тихо, добавил:
– И мне страшно оставлять тебя одну. Особенно сегодня.
– А что сегодня? – насторожилась я.
– Портеру надоело ждать, – встряла Лидия. – Раз ты сбрасываешь его звонки, он прислал нас и велел передать: в понедельник тебе нужно выбрать, на какую фамилию переоформлять все это. – Она указала рукой на гостиную.
– Уже… – выдохнула я.
В глазах потемнело, голова закружилась, и кровь застучала в ушах.
– Сэм, ты чего? – Испуганный голос Чеда звучал откуда-то издалека.
Я почувствовала, как тело становится тяжелым, как ноги подкашиваются, и в следующий миг медленно осела на пол.
– Лидия, звони девять-один-один!
28 ноября. Суббота
Снова дурацкие белые стены. Снова красная велюровая мебель. Только в этот
