Баронство в подарок - Экле Дар

Я опустила голову в почтительном кивке, скрывая вспышку облегчения.

— Поняла, господин Регент.

— Хорошо, — он развернулся к двери. — Завтра тебя переведут в нормальные покои. И начнутся твои уроки. Не разочаруй меня, Гайдэ.

Он вышел, и ключ снова повернулся в замке. Но на этот раз звук был другим. Не звуком захлопнувшейся темницы, а звуком... отсрочки приговора.

Я откинулась на подушки, выдохнув воздух, которого, казалось, не вдыхала все это время. Первый раунд остался за мной. Я купила себе время. Шесть лет. Целых шесть лет, чтобы понять этот мир, найти союзников, окрепнуть и... придумать, как вырваться из этой ловушки навсегда.

Роль смиренной невесты была надета. Теперь предстояло сыграть ее безупречно.

Глава 3

На следующий день дверь моей темницы действительно отворилась, но не для короткого визита Торвальда. Вошли две служанки во главе с Эллой, той самой испуганной девушкой.

— Барышня, — тихо произнесла Элла, не глядя на меня. — Господин Регент приказал перевести вас в ваши покои. Если вы готовы...

Я просто кивнула, вставая с кровати. Ноги все еще были ватными, но чувство голода притупилось после вчерашней похлебки и утренней каши. Меня провели по холодным каменным коридорам, мимо пар одинаковых запертых дверей, и наконец ввели в комнату побольше.

Это не было роскошными апартаментами, но после прежней каморки это показалось дворцом. Здесь был камин побольше, уже растопленный, и от него веяло живительным теплом. Кровать с балдахином, письменный стол у окна, даже потертый, но целый ковер на полу. И главное — окно было больше, и через него лился дневной свет, открывая вид не на замкнутый двор, а на заснеженные поля и темную полосу леса на горизонте.

«Прогресс», — сухо констатировала я про себя.

Мои скудные пожитки — а по сути, только я сама — были водворены на новое место. Элла осталась, нервно теребя край фартука.

— Господин Регент приказал, чтобы я прислуживала вам, барышня, — проговорила она, глядя куда-то в район моих тапочек.

«Прислуживать или присматривать?» — мелькнула мысль. Вероятно, и то, и другое.

— Спасибо, Элла, — сказала я как можно мягче. — Я рада, что именно ты.

Она украдкой взглянула на меня, в ее глазах читалось недоумение. Видимо, прежняя Гайдэ не отличалась особой благодарностью.

Оставшись одна, я начала инвентаризацию. Первым делом — гардероб. Негусто. Несколько платьев из простой шерсти, явно с чужого плеча, одно — понаряднее, темно-синее, вероятно, для приемов. Все было скроено просто, без изысков. Никаких украшений. Очевидно, Регент не тратился на обновки для своей «невесты».

Затем — стол. Чернильница, перо, стопка пожелтевшей бумаги. Я взяла перо, обмакнула его и вывела на листе первое слово, что пришло в голову: «Гайдэ».

Почерк был аккуратным, женственным, но неуверенным. Не мой твердый, размашистый почерк следователя. Я попробовала написать «Полина». Буквы вышли корявыми, непривычными. Рука сама не слушалась, мышечная память была не моя.

Потом я взяла одну из немногих книг, стоявших на полке — сборник местных законов. Я открыла ее и... без труда прочла первые строки. Язык был странным, мелодичным, но смысл слов как-то сам собой складывался в голове. Я пролистала страницы, пробуя читать вслух. Звуки, выходящие из моего горла, были чужими, но я понимала каждое слово.

Это было одновременно пугающе и обнадеживающе. Значит, какие-то базовые знания старой Гайдэ остались. Язык, письмо. Это был мой фундамент.

Элла принесла обед — уже не похлебку, а тушеного кролика с корнеплодами и свежий хлеб. Еда была простой, но сытной. Пока я ела, я попыталась завести разговор.

— Элла, как давно ты здесь служишь?

Девушка вздрогнула, словно ее укололи.

— Год, барышня. С прошлой зимы.

— А твоя семья здесь, в поместье?

— Нет... родители в деревне, — она отвечала односложно, явно опасаясь сказать лишнего.

Я не стала давить. Вместо этого я улыбнулась.

— Спасибо. Еда очень вкусная.

Элла снова посмотрела на меня с тем же недоумением, быстро собрала поднос и почти выбежала из комнаты.

Я подошла к окну. Снег искрился на солнце. Где-то там был мир, в который я попала. Мир с законами, которые мне предстояло изучить. С врагами, которых нужно было обойти. И с шестью годами в запасе.

Я посмотрела на свою руку — худую, детскую. Но внутри была я. Полина Иванова. С ее знаниями, ее упрямством и ее жутким, черным юмором.

«Ну что ж, Гайдэ, — мысленно сказала я своему новому отражению в темном оконном стекле. — Принимаем поздравления с новосельем. Теперь главное — не сойти с ума от скуки в этой клетке. И, пожалуй, выжить».

Глава 4

Мои новые покои стали оперативным штабом. Первые дни я посвятила изучению территории и расстановке сил. Я играла роль тихой, послушной девочки, которая с интересом, но без лишних вопросов, осваивается после «болезни».

Элла, моя тюремщица-горничная, постепенно начала расслабляться. Я не требовала невозможного, не капризничала, а наоборот — всегда благодарила ее за малейшую услугу. Лесть и демонстративная беспомощность — отличные инструменты.

— Элла, я никак не могу запомнить, куда ведет этот коридор? — жаловалась я, наигранно хмурясь у двери.

— В западное крыло, барышня. Там кладовые и покои господина Регента. Туда без надобности ходить не стоит.

— Ах, понятно. Спасибо, ты меня просто спасаешь.

Так, по крупицам, я складывала карту замка в голове. Западное крыло — логово Торвальда, территория повышенной опасности. Восточное — хозяйственные постройки, кухня, комнаты прислуги. Мое крыло считалось «гостевым» и было почти пустым.

Свободу мне даровали ограниченную. Я могла гулять по внутреннему двору и главному залу — всегда под бдительным взглядом Эллы или одного из стражников. Но и этого было достаточно.

Именно в главном зале я сделала первое важное открытие. Было холодно, из окон дуло, и я, потирая замерзшие руки, инстинктивно потянулась к огромному камину, ожидая увидеть языки пламени. Но в камине не было ни полена, ни угля. Вместо них на постаменте лежал шероховатый серый камень, испещренный мерцающими прожилками. От него исходил ровный, сухой жар, как от хорошей батареи центрального отопления.

Я застыла, уставившись на него. Это нарушало все известные мне законы физики.

— Элла, а это что? — спросила я, стараясь, чтобы в голосе звучало лишь детское любопытство.

— О, это тепловой камень, барышня, — охотно объяснила она, уже привыкнув к моим «глупым» вопросам. — Маги его создают. Очень дорогой. Господин Регент привез его из столицы. Греет главный зал всю зиму без дров.

Маги. Создают. Дорогой.

В моем мозгу, привыкшем к рациональным