Алый почерк искушения - Лея Кейн
— Смотри за ней в оба.
Покивав, верный слуга дождался, пока принц уйдет, и сел на скамейку у стены. Время от времени он поглядывал на меня с осторожностью, но в какой-то момент не выдержал и заговорил:
— Зря вы так. Принц Айварис строг, но у него большое сердце.
— Он меня оскорбил, Хельвард, — ответила я, устраиваясь на кучке соломы в углу камеры. — Не будьте, как ваш господин, не обижайте Поли.
Он смущенно улыбнулся и опустил глаза.
— Так вы и есть ее лучшая подруга Каролина?
— А вы ее тайный возлюбленный? — грустно улыбнулась я, радуясь за подругу, но не забывая, в каком я положении.
— Как только с принцев падут чары злого рока, сделаю ей предложение.
— К тому времени вы оба состаритесь. Принц Айварис слишком безжалостен и самовлюблен, а принц Вермунд не различает чувства и секс. Вы обречены служить им вечно, Хельвард.
— Расскажите ему о себе. Он…
— Осел на двух копытах, — проворчала я, поправляя колючую солому под попой. — Весь Армарос знает, как Рах-Сеим ненавидит наложницу своего внука. Я, выходя на улицу, лица на поднимала. Пряталась. Ни с кем не общалась. Чтобы никто не посмел обменять меня на золотое ожерелье или кувшин вина. — Я прижалась спиной к стене и посмотрела на узкое окошко под потолком, куда лился свет оранжевого заката. — В своем мире я была никем. Отца не знала, мама умерла, когда я была малышкой. Меня воспитала бабушка. Хотела, чтобы я многого добилась, а я стала айтишницей. Не вылезала из компьютеров. Нейросети были моими друзьями… Извините, Хельвард, вы даже не понимаете, о чем я.
— Говорите, если вам хочется. Я выслушаю. Вдруг чем-то помогу.
— Не о чем говорить. Бабушка умерла. А на третий день после похорон я уже вышла на работу. В серверной произошло замыкание, и я, как назло, как раз находилась там. Помню, как меня шибануло током, и я отключилась. Очнулась в лесу Армароса, когда меня уже окружила банда негодяев. Так я и попала в ваш мир.
— А что потом?
— Меня спас Ашер. Если честно, он ничего не требовал взамен. Поселил меня в домике на окраине Абрахоса. Приносил мне еду, одежду, хворост, деньги. Но с каждым днем я чувствовала себя загнанной в долговую яму. Я не привыкла быть должной и предложила ему себя. Вам, наверное, говорят, что все волки в стае Рах-Сеима похожи на Раги? — горько улыбнулась я. — Ашер не такой. Он до последнего не принимал меня как женщину. Я ведь была девственницей. Он чувствовал на себе груз ответственности за мою честь. Пока однажды не появился на пороге моего дома избитым. Это Рах-Сеим так выпустил гнев, когда Ашер отказался жениться на выбранной дедом волчице. Он прожил у меня несколько дней. Я ухаживала за ним, залечивала раны, которые гноились из-за сока волчьей ягоды. Это сблизило нас. Ваш хозяин считает меня распутной, но до Ашера у меня не было ни одного мужчины.
Осознав, что я перешла к слишком интимной теме в разговоре с малознакомым мужчиной, я умолкла. Все это надо было рассказать Айварису, а не его слуге. Но когда-нибудь Хельвард и так узнает правду обо мне от Поли, а я хоть выговорюсь перед смертью.
— Я забеременела, и Ашер привел меня в стаю. Рах-Сеиму совсем не понравилось, что внук отрекся от волчицы ради иномирянки, и не принял меня. Сказал, благословит выбор Ашера, только если я выношу и рожу здорового волчонка. Для всех я стала всего лишь его наложницей.
Моя рука интуитивно легла на живот. В горле образовался душащий комок. Глаза защипало от навернувшихся слез.
— Я потеряла своего малыша на третьем месяце. Казалось, что жизнь разделилась на до и после. Рухнули все мои мечты, надежды. Едва я оплакала ребенка, как Рах-Сеим потребовал от внука избавиться от меня, слабой особи, которую даже нельзя было обратить. Но Ашер встал на мою защиту. Заявил, что не бросит, даже если я никогда не рожу ему сына. Тогда Рах-Сеим поклялся, что рано или поздно внуку придется зарывать в землю мой холодный труп…
Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и глубоко вздохнула.
— Жить стало тошно. Я шарахалась от собственной тени. Запиралась на все замки. Выходила из дома только в крайней необходимости. А Рах-Сеим входил во вкус игры. Посылал ко мне своего безумного сыночка Раги, чтобы тот напоминал, как мало мне осталось. Но полгода назад его дочь Зарина предала его.
— Они с принцем Кристером очень полюбили друг друга, — произнес Хельвард.
— Как же ваш господин принц Айварис Грозный принял ее в семью?
— Не принял. До сих пор злится. Все уже отправили подарки по случаю рождения у них сына, а он не подписал даже поздравительную открытку.
— Не удивительно. Его воротит от всего, что связано с Рах-Сеимом. Будь то дочь, отрекшаяся от стаи, или девушка его внука, которую он хочет убить. Вашему принцу Айварису не помешал бы психотерапевт.
Хельвард никак это не прокомментировал.
— Что стало с вами после измены Зарины? — спросил он.
— Рах-Сеим забыл обо мне на какое-то время, но потом решил, что ее место займет Ашер. Ему он передаст стаю, когда его силы иссякнут. Как вы понимаете, я в этом плане была лишней. Рах-Сеим не мог просто взять и убить меня. Он дорожил доверием внука. Начались провокации. Мы с Ашером стали часто ссориться. Перестали понимать друг друга. Нас уже не связывала даже постель, потому что все чаще он уходил от меня, так и не притронувшись ко мне. Рах-Сеим медленно взращивал в нем ненависть. Чтобы убить меня руками Ашера и выйти из воды сухим. Несмотря на наши скандалы, он навещал меня каждые три дня, а недавно пропал. Потом пришел Раги, но не запугивать, как обычно. Ему было велено доставить меня в стаю. Живой или мертвой.
Я вспомнила борьбу с одноглазым оборотнем и передернула плечами.
— Чудом мне удалось сбежать. По дороге в никуда я познакомилась с сестрами Бартли и попала сюда. А теперь ваш господин собирается выдать меня Рах-Сеиму. Живой. Это значит, что я проживу еще три дня. Он придержит меня до Багровой Ночи, чтобы принести в жертву духам. Если Ашер еще жив, то заставит его смотреть, а возможно,
