Вампиры Дома Маронар - Александра Плен
– Пункт третий, – помахала средним пальцем, получилось немного двусмысленно.– Системная правовая реформа – отмена рабства и любых форм принудиловки. Вводим трудовой договор со стандартами оплаты, социальное страхование, и механизмы разрешения споров. Экономически это значит: формализация занятости, рост располагаемых доходов, расширение налоговой базы, усиление совокупного спроса. Люди зарабатывают – люди потребляют – бизнес инвестирует – осваиваются новые территории под защитой права собственности – экономика переходит от стагнации к устойчивому росту. Красиво? Ещё как.
Джет душераздирающе вздохнул, но промолчал, сделав вид, что ему действительно интересно.
– Пункт четвёртый, – загнула указательный палец. – Дороги и транспортная инфраструктура. Это прямое снижение логистических издержек, интеграция региональных рынков, ускорение оборота капитала и, да, резкое уменьшение вероятности получить стратегический синяк в районе мягких активов, – поморщилась и машинально потёрла свежий трофей.
Пока я разглагольствовала про светлое будущее, Джет, не теряя ни секунды, успел устроить генеральную уборку местного масштаба: собрать остатки еды в сумку, сполоснуть из фляжки посуду и запрячь моров. Теперь сидел в седле, лениво перебирая вожжи, и смотрел на меня с той самой рассеянной улыбкой, которая означает всё и ничего сразу. То ли радовался моему реформаторскому зуду, то ли залип на мою причёску – после купания короткие волосы дружно решили стать одуванчиком и перейти в стадию «атмосферное электричество». А может, вообще мысленно уехал куда-то в поля, и мои планы по тотальной модернизации мира у него прошли фильтр «спам».
– Эх, – махнула я рукой, признавая поражение в этом раунде политпросвета. Кажется, мои страстные речи поразили только воздух. Я кое-как собрала взбунтовавшиеся волосы в хвост и по-барски махнула Джету рукой «едем».
И тут из-за поворота, как из плохого сна на повторе, выполз рабский караван. Моё бодрое настроение сдулось моментально – как воздушный шарик, встретившийся с иголкой. Те же узкие вытянутые телеги, те же бдительные охранные куры, бодро наматывающие круги вокруг них, те же обречённые лица невольников с деревянными «ожерельями» на шеях в серой робе с буквой на спине.
Я отвела глаза и уставилась на дорогу. Почему-то стало стыдно. Да-да, «каждый кузнец своего счастья», и если очень надо – найдёшь способ сбежать (я-то смогла!). Но совестливый червячок в голове включил перфоратор: не всем так везёт. Людям помогать надо, а не делать вид, что пейзаж сам рассосётся.
Только что я могу? Домиков – ноль целых, ноль десятых. Волшебного асиша тоже. Даже если выкуплю пару десятков невольников – куда их? Отпустить на все четыре стороны? Так их быстро поймают обратно. Значит, мыслить надо глобально. А глобально я начну, когда на руках будет полный комплект сведений об этом мире – от карт до полного списка синов, то есть заклинаний.
Загонщики внимательно оценили нашу повозку, широкие плечи кучера, бляху на его груди (когда я спрашивала Джета об иерархии жетончиков, он мне ответил, что его – признак жителя дома́на и приближённого к Главе). Вежливо поклонились и проехали мимо.
Кстати, да…
– Друг мой любезный, – совсем другим тоном заговорила я, когда караван скрылся в дорожной пыли. – А расскажи-ка мне об этих ваших синах. Что такое, с чем едят? И почему вам так важны иномирцы? Что в них есть, чего нет в обычных людях?
– Язык.
Ну вот серьёзно? Это весь ответ? Человек-минималист в своём натуральном ареале обитания. Первая картинка в голове – мой собственный язык, аккуратно отрезанный и уложенный на тарелку. А уже второй пришла мысль более реалистичная – язык, на котором разговариваю.
– Слушай, – надулась я, – мне уже надоело вытягивать из тебя сведения клещами. Ты по какому тарифу слова выдаёшь? Три буквы в сутки? Или каждое слово – по прайсу? Так ты скажи цену, когда разбогатею – обменяю домики на твои глаголы с существительными.
Джет что-то у себя внутри тихо перекомпоновал: то ли мысли по алфавиту расставил, то ли внутренний архив разархивировал. Закрепил поводья, вздохнул и переместился поближе. Моры изменений не заметили, как резко бежали, так и продолжили, а я уже вся – внимание и нетерпение, сверкаю глазами, как две пуговицы на новом мундире.
Вот оно, кажется, намечается! Неужели я дождалась нормальной лекции про этот мир без загадок уровня «угадай мелодию по одному звуку»?
– Язык – самое главное.
Я уже набрала в грудь воздуха для классического «ага, щас», но вовремя вспомнила первую строку Евангелия с её вечным: «В начале было Слово». Мысленно зашила себе рот невидимыми нитками и приготовилась слушать.
– Боги дали нам мир и научили говорить, – продолжил Джет, – превращать звуки, жесты, образы в слова. Но главное – они дали нам знание: предметы отзываются, когда их зовут. Важно – правильно звать. Не каждое слово несёт смысл, не каждый образ рождает син. Чтобы построить замок, нужно перебрать миллион камней. Чтобы создать волшебство – миллион слов.
Ух ты ж, божечкины тапочки. Как он это красиво заворачивает! Да, в его голосе слышится эхо тех самых Хозяев-богов, но всё равно мурашечки, честно слово. Идут, маршируют строем по спине.
Джет не сбавлял обороты:
– В основе любой вещи – Слово. Не камень, не глина, не дерево. Именно Слово. И каждый день, когда кто-то произносит – «доброе утро», «счастливого пути», «ненавижу» – тишина превращается либо в дом, либо в дорогу, либо в войну. Так и с синами: мы активируем их словом. Поэтому новые слова и новые смыслы нам жизненно важны. Иномирец – это новый язык, другое мышление, свежий взгляд. А новый язык – это новые сины.
Логика, как ни странно, железобетонная. Их алфавит, похоже, за тысячу лет просеяли через сито, потом через дуршлаг, затем через марлю, а в финале ещё и феном продули – на всякий случай. Теперь сидят, поглядывают на иномирцев, как на ходячие словари с картинками: мол, принесут необычные словечки – а там, глядишь, и новые заклинания подоспеют.
Но у меня зудит самый главный вопрос: кто вообще первым щёлкнул этот тумблер? Кто придумал, что мир – это разговор, а магия – правильно поставленное ударение? И если всё начинается со Слова…
– Боги научили вас первым
