Баронство в подарок (СИ) - Экле Дар

Через месяц, как и было обещано, на границу баронства тайно прибыл караван с долгожданными грузами. Разбирать и доставлять к рудникам громоздкие детали насосов и крепей пришлось ночью, силами самых проверенных людей Хаггара. Я лично, уже как Гайдэ, под предлогом инспекции, присутствовала на руднике, когда Рашид, тайно пробравшийся в баронство, руководил сборкой и запуском.

Когда мощный паровой насос, с грохотом и шипением, изверг из шахты первый фонтан мутной воды, среди шахтеров пронесся восхищенный гул. Даже угрюмый управляющий рудниками смотрел на это чудо техники с почтительным страхом.

Эффект не заставил себя ждать. За первый же месяц после запуска новых систем добыча серебра выросла вчетверо. Риски обвалов сократились до минимума. В казну хлынул поток денег, который я, как умелый ковшом, направляла в нужные русла — на развитие дорог, закупку новых инструментов, премии шахтерам.

Торвальд, разумеется, попытался наложить лапу и на эти деньги. Он требовал то выкупить для него «достойный» экипаж с аджарскими рессорами, то отлить из серебра новый столовый сервиз. Каждый раз я находила способ саботировать его приказы, ссылаясь на «необходимость реинвестирования в развитие рудников» или на «временные технические сложности с переводом средств».

Сидеть в своем кабинете и пересчитывать серебряные слитки, часть из которых отправлялась в потайной тайник, я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, это был мой единственный шанс на будущую свободу. С другой — я чувствовала себя вором, обкрадывающей собственное детище. Но я заглушала голос совести холодной логикой: без этого «запаса на черный день» все, что я построила, могло в одночасье рухнуть под натиском Торвальда, Фредерика или королевы. Мистер Икс, тень, которую я создала, не просто заключал сделки. Он создавал для меня финансовую подушку безопасности. И в мире, где моя власть висела на волоске, это было не роскошью, а необходимостью.

Глава 25

Холодная война с Торвальдом вступила в новую фазу — фазу изощренного психологического противостояния. Прямое саботирование его приказов было рискованно. Рано или поздно он мог взорваться, и тогда вся хрупкая конструкция моего влияния рухнула. Нужно было найти способ не блокировать его волю, а направлять ее в нужное мне русло. И ключом к этому стало его самое уязвимое место — тщеславие.

Он был убежден, что все эти годы успешно управлял баронством. Эта уверенность, внедренная мной в его сознание, стала моим главным оружием против него же самого. Я решила превратиться из оппонента в «проводника» его «гениальных» идей.

Повод нашелся быстро. После обильных дождей в одной из деревень сильно подмочило запасы сена. Качество корма для волорогов упало, и Бертольд, управляющий скотным двором, бил тревогу.

— Нужна сушильня, барышня! — умолял он. — Хотя бы одна, общая! Иначе к зиме скот будет голодать!

Строительство сушильни было разумным и нужным предприятием. Но если бы я предложила его Торвальду напрямую, он бы наверняка отказался — просто из духа противоречия. Нужно было сделать так, чтобы эта идея пришла ему в голову «самостоятельно».

Я дождалась момента, когда он был в относительно ясном сознании и неплохом настроении, и зашла в его покои с отчетом.

— Господин Регент, — начала я с почтительным поклоном, — я свела квартальные цифры. Прибыль растет, но есть и проблемные моменты. Качество сена в этом году оставляет желать лучшего.

Он хмуро взглянул на меня.

— И... что? Крестьяне... ленятся.

— Без сомнения, — поспешно согласилась я. — Но я вспомнила... — Я сделала вид, что задумалась. — Когда вы были так больны, вы часто бредили. И в одном из таких моментов вы очень настойчиво повторяли одно слово... «Сушка». Вы говорили что-то о «паре», о «принудительной вентиляции»... Я тогда не придала этому значения, списала на жар. Но теперь, глядя на эти отчеты... — Я посмотрела на него с подобострастным восхищением. — Возможно, ваша прозорливость, даже в бреду, подсказывала решение? Может, вы думали о некоем устройстве для быстрой сушки сена?

Торвальд насторожился. Он смотрел на меня с подозрением, но в его глазах зажегся огонек интереса. Лесть и намек на его собственную «гениальность» сделали свое дело.

— Сушка... — медленно проговорил он. — Да... возможно. Мысль... была.

— Это было бы гениально! — воскликнула я, слегка повысив голос, чтобы передать искренний энтузиазм. — Представьте, специальное здание, где сено продувается горячим воздухом и сохнет в разы быстрее, не теряя питательных свойств! Это решило бы проблему с кормами раз и навсегда! И это была ваша идея!

Я видел, как его грудь поднялась от гордости. Он кивнул, стараясь придать своему лицу выражение мудрой проницательности.

— Да... именно. Распорядись... построить.

— Слушаюсь, господин Регент! — я склонилась еще ниже. — Я немедленно составлю план и представлю его на ваше утверждение. Мы назовем ее «Сушильня барона Торвальда»!

Его губы дрогнули в подобии улыбки. Он был польщен.

На следующий день я принесла ему детальный план и смету. Он бегло просмотрел бумаги и с важным видом начеркал на них свое корявое «Одобряю». Строительство началось. И что самое забавное — он искренне считал это своей заслугой. Он с удовольствием принимал отчеты о ходе работ и кивал с видом стратега, воплощающего свой грандиозный замысел.

Следующей «его» идеей стала реорганизация работы на лесопилке. Бруно жаловался на простои из-за поломки главного пильного диска. Нужен был запасной. Но Торвальд никогда не выделял деньги на «лишнее» оборудование.

Во время одного из наших «деловых» разговоров я осторожно заметила:

— Господин Регент, вы как-то упомянули, что считаете нашу зависимость от одного пильного диска рискованной. Вы говорили, что умное управление предполагает создание резервов. Мне показалось, это очень глубокая мысль.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить, когда это он такое говорил. Память подсказывала ему, что, возможно, он и впрямь был столь прозорлив.

— Естественно, — буркнул он. — Резервы... важны.

— Следует ли нам заказать запасной диск? — тут же подхватила я. — Чтобы избежать простоев в будущем? Как вы и предвидели.

Он немного помялся, но мысль о том, что он «предвидел» проблему, перевесила его врожденную жадность.

— Закажи.

Так, шаг за шагом, я училась управлять им, как марионеткой. Я изучала его настроение, его слабости. Если он был в дурном расположении духа, я подкидывала ему идею, которая сулила ему личную выгоду или усиление его власти — например, увеличить налоги (которые я потом тихо саботировала). Если он был сговорчив, я продвигала действительно полезные для баронства вещи.

Фредерик, наблюдая за этим, неистовствовал. Он видел, что отец стал