Последний призыв - Лисса Рин
Пафосно закончив речь, я выжидающе уставилась на Торена, но, как выяснилось, информация о том, где и в каких условиях произрастает какой-то там корень, взывающего волновала в последнюю очередь.
– Погоди секундочку, – Торен потер виски, – то есть ты хочешь сказать, что твоя работа заключается в том, чтобы напугать Мелис? И ты действительно думаешь, – набычившись, он медленно двинулся ко мне, – что я тебе это позволю?
Я даже не шелохнулась и, подпустив взывающего к себе вплотную, многозначительно улыбнулась.
– Так ведь уже позволил.
Торен на мгновение оцепенел. Я усмехнулась: ну просто святая наивность! Настолько простодушен, что кажется даже милым. Возможно, мы бы поладили… не свяжи он меня девятистрочной инфернальной вязью.
– Что за ерунда, – выдал он после минутного молчания, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза: до чего ж с ним сложно-то! – Она тебя даже не заметила.
– Она – нет. Но меня заметил ты, – хмыкнула я и медленно подняла ладонь в воздух, повторяя все то, что делала тогда на кухне. Сжала руку в кулак – и Торен, резко отшатнувшись, встал на изготовку. Довольная произведенным эффектом, я улыбнулась и опустила ладони. – Поверь, твоей реакции было более чем достаточно, чтобы вызвать в сосуде нужные мне эмоции. Потому что нет ничего страшнее беспомощного вида того, на кого ты полностью и безоговорочно возлагаешь свою безопасность и жизнь.
Обычно нет ничего страшнее. Но только не для этого сосуда.
Разыгрывая свой маленький спектакль, я рассчитывала на появление страха, вкус которого, к слову, ненавижу сильнее всего: противный, кисловато-щиплющий, он так и цепляется за язык и нёбо, норовя прожечь все изнутри. Мерзость, одним словом.
Но никакой мерзости я не почувствовала. Потому что страха не было! Но зато было кое-что иное, этому миру совершенно не свойственное, но зато близкое и понятное любому предвечному – радостное возбуждение! Нетерпеливое сладостное предвкушение скорого насыщения окутало меня знакомой сладкой пеленой.
Вот только на сей раз это чувство было не моим.
Не стану спорить, это сбило с толку. И насторожило. Поэтому пришлось поскорее закончить эксперимент. Ну и еще эта треклятая болезненная связка, опять же. Но с ней я уж как-нибудь потом разберусь. А сейчас меня волновал лишь один вопрос: чье же все-таки вожделение я тогда ощутила? И что послужило причиной его возникновения?
А еще меня до сих пор беспокоило избирательное воздействие скрытого в крылатой статуэтке помора: я и смертные без проблем взаимодействуем с тем, что начисто размазало призванного беса по его же пентаграмме. Вот уж у кого действительно призыв не задался!
Ладно, вопросов куда больше, чем один. А вот ответов пока явно меньше, чем веры у смертных, нас призывающих. К слову, о последних. Вынырнув из неприятных размышлений, я переключилась на раздражающий уши бубнеж.
– Я же активировал вязь, – тихо бурчал Торен, непрестанно встряхивая запястьем, словно проверяя браслет на работоспособность. – Как же тогда этот бес…
– Инферия, – раздраженно поправила я, крайне недовольная его полнейшим пренебрежением к моему статусу. – И ты правда думал, что меня это остановит? – Я поморщилась, вспомнив острую, насквозь пронзающую все мое эфирное естество, боль. – Хотя, признаюсь, было довольно неприятно. Но, думаю, и тебе несладко пришлось. – Я кивнула на его красное, с сероватыми ссадинами запястье. – Уверен, что оно того стоило?
Торен шагнул вперед и встал вполоборота, словно невзначай спрятал левую кисть за спину.
– Определенно.
Я покачала головой: ну что за несговорчивый тип! Лучше б он гордыню свою так прятал.
– Я предупреждаю: не смей приближаться к Мелис. И уж тем более запугивать ее.
Вы смотрите: предупреждает он. Смертный. Предвечного! А чего б сразу не с угроз зайти? Глядишь, наше вынужденное взаимодействие закончилось бы гораздо раньше и в одностороннем порядке.
– А это уже мне решать, мой сладкий, – мягко ответила я, выпрямилась и, скрестив руки на груди, вскинула подбородок, всем своим видом давая понять, что действовать буду так, как сама посчитаю нужным. – Мне нужно разобраться с помором, а без детального исследования сосуда это довольно проблематично. Так что мне все же придется…
Я не успела договорить, как вдруг ощутила стальную хватку горячих пальцев у себя на шее. Нависнув надо мной разъяренной массой, Торен с силой прижал мое тело к стене.
– Я сказал, не смей к ней больше приближаться, усекла? – рыкнул мне в лицо взывающий.
Пришлось сделать парочку медленных успокаивающих отсчетов, прежде чем я смогла взять эмоции под контроль. Да и то тут скорее не отсчеты помогли, а одна чрезвычайно кровожадная фантазия, о которой этому парню лучше не знать.
– Ты сам меня вызвал, помнишь? – насмешливо хмыкнула я, не без труда подавив жгучее желание открутить пару-тройку человеческих конечностей да раскидать их по мирам. – И сам же приказал снять проклятие.
Не знаю уж, слова ли возымели эффект или что другое, но взывающий меня отпустил. А вот я отступать не собиралась.
– Я, наверное, немного перегнул…
– Нет, мой сладкий, перегибают, когда чертят пентаграмму для вызова, – мое задетое самолюбие уже было не остановить, – а ты зашел слишком далеко. Призвать моровую инферию, чтобы потом себя с ней связать, – ты чем вообще думал, болезный? На тебе груз какой-то вины? Или неоплатного долга? Что именно ты пытаешься возместить?
– Ничего, – неуверенно ответил Торен и отвел взгляд. – Я лишь хочу помочь своей сестренке. Вот и все.
«Сестренке», – мысленно передразнила я, ощутив, как грудь наполняется чем-то теплым, вязким и щекочуще-липким. Отвратительно!
– Итак, – Торен хмуро на меня уставился, – что ты намереваешься делать?
Я склонила голову и алчно облизнулась. Полагаю, теперь настал мой черед чесать свое самолюбие.
– Хорошо бы выяснить истинные причины и предпосылки возникновения помора. И первое, что мне сейчас необходимо, – это внимательно изучить вас обоих. Вот только, – повысила я голос, вовремя заметив, как Торен взметнул левое запястье вверх, – если я полезу в сосуд, то, боюсь, она может не выдержать. Поэтому, – тут я удовлетворенно осклабилась, – придется лезть в тебя, мой сладкий.
Не спорю, мне доставило настоящее удовольствие наблюдать, как перекашивается его лицо. Не дав смертному как следует опомниться, я поспешила закрепить произведенный эффект.
– Поскольку сам сосуд слишком ослаблен, изучать я буду его единокровного родственника. Уже тот факт, что проклятие пало только на нее, совершенно никак не
