Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения - Александра Мауль
Когда пришло время тренировки я не чувствовал ног, у меня гудели руки, горело плечо и каждое движение вызывало раздражение. Я была дико уставшей и после этого мне пришлось стать объектом всеобщего внимания для студентов. Присутствующие на тренировки глазели на меня как на неведомую зверушку.
Само собой сладить с магией у меня не получилось. Она даже не отозвалась мне и попытки оказались тщетными. Я вернулась в комнату уставшей и опустошенной. Магия была во мне, я её чувствовала, но она мне не поддавалась.
— Выйди вперёд, Анна — зовёт мен Кейн, и я делаю шаг из строя. Ноги по-прежнему гудят, потому что поручениям ректора нет конца. Сам он, кстати, стоит сложив руки на груди неподалеку и наблюдает за нашей тренировкой. — Я хочу, чтобы ты попробовала снова. Закрой глаза, почувствую поток и попробуй отпустить магию.
Я протягиваю руки и чувствую, как меня бьет мелкая дрожь перед этим Кейн заставлял нас пробежаться, поднимать какие-то тяжелые штуки похожие на железные гантели из моего мира, а теперь хочет, чтобы я расслабилась и почувствовала магию
— Всё будет хорошо, если ты поймешь, что она часть тебя, а не отдельный элемент — звучит его глубокий грудной голос.
Кейн настоящее воплощение мужественности и терпения. На обеденном перерыве в столовой я услышала, как Амалии о нём рассказывает Риана Клок. О его достижениях, о смелости и большом терпении к многим ученикам.
Кейн не спешит, не торопит, каждое его движение плавное, но четкое. Вздрагиваю, когда его руки оказываются на моих плечах, а внос ударяет запах металла и земли.
— Нужно больше усилий. — произносит он — Магия в тебе есть.
— Может мне напугать полукровку своей магией, чтобы она начала стараться — звучит из толпы студентов, и я нахожу того, кто уже второй день проявляет ко мне повышенный интерес. Его тыльную сторону ладоней и шею рассекают тонкие черные узоры, а взгляд тяжелый и темный. — Вы только дайте разрешение, я с удовольствием познакомлю её со своей тьмой.
— Если выступишь ещё раз без моего дозволения — будешь наказан — все тем же тоном, которым убеждал меня расслабиться произносит Кейн, а затем разворачивается и бросает на своего студента быстрый взгляд. — Не отвлекайся — снова обращается ко мне и я изо всех сил стараюсь отпустить свои силы.
Кончики пальцев начинает покалывать, затем неприятно жечь и я всё же замечаю, как на ладонях появляются ярко-оранжевые линии, но все прекращается также быстро как началось.
— Достаточно — объявляет господин ректор и двигается к нам — Второй день никаких результатов. Я начинаю подозревать, что полукровка бесполезна — добавляет он — У тебя плохи дела не только в зельеварении — будто между делом замечает он и бросает на меня колючий взгляд — Возвращайся к себе в комнату. Завтра я попробую сам. Если ничего не изменится подготовь доклад для совета императора. — теперь он обращается к Кейну и тот кивает.
На территорию академии медленно опускаются сумерки. Солнце окрасило небо оранжевым. В полумраке собравшиеся студенты кажутся мне по-настоящему пугающими с темным взглядом, и этими изящными линиями на руках и плечах.
— Возвращайся в комнату. Завтра продолжим — командует он и указывает мне в сторону, и я подчиняюсь. Только потому, что чувствую невероятную усталость. Сегодня я занималась не менее тяжелой работой чем в предыдущие два дня.
Уже какой день я обещаю себе, что открою ту книгу, которую позаимствовала в библиотеке на первом этаже общежития, чтобы заполнить проблемы и попробую ещё раз доказать господину ректору, что он ошибается на мой счет. И тогда вероятно он перестанет быть одержимым целью вернуть меня в клан или позволит покинуть академию и бежать.
Очередная неудача с магией валится на меня тяжелым грузом. Внутри все сжимается, усталость становится более ощутимой, а в груди разрастается давящий ком.
— Идиотка! — верещит Амалия, когда я вхожу в комнату. Должно быть от неожиданности она вздрагивает и из её рук на пол валится небольшой сосуд. Голубоватая жидкость растекается и в свете магических светильников блестит. — Я думала у тебя тренировка. Как можно так бесцеремонно врываться! Из-за тебя… — она вскидывает голову и смотрит так, словно мечтает меня задушить. Её острый взгляд режет словно нож, и я виновато поджимаю губы, хотя в том, что случилось нет моей вины.
— Мы делим с тобой комнату, ты не единственная живешь здесь. Стоило бы это запомнить, прежде чем делать что-то с этим — я киваю в сторону её бутылка. Духи это или какая-то сыворотка для лица, что ли? — Там ведь ещё осталось. Поднимай скорее — наклоняюсь, чтобы помочь, но она снова верещит так, что в ушах звенит.
— НЕ СМЕЙ! Не смей касаться моих вещей — скулит она и сползает с кровати на пол. — Этого надолго не хватит. Что я теперь буду делать? — Она аккуратно поднимает бутылочку и всхлипывает. Выглядит сейчас так, словно весь мир рухнул, но я не понимаю. — Впрочем, возможно все это к лучшему. — она резко поднимается, и я наблюдаю за тем, как жидкость, что пролилась из бутылочки медленно испаряется, поднимаясь голубоватым плотным облаком, и, в конце концов, просто пропадает, оставляя после себя цветочный аромат — Чем скорее господин ректор все поймет, тем скорее вернет меня домой. Но даже гнев отца теперь не кажется мне таким ужасным, как положение, в котором мы оказались — зло бросает она и снова присаживается на свою кровать. Дверца шкафа напротив её кровати открыта, я замечаю, что она, судя по всему, рылась там впопыхах. Она вообще не очень опрятная. На спинке кровати лежат несколько вещей, на полу у кровати стопка книг, рядом тетради, на тумбочки у кровати вообще не разберешь что.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю и сажусь на свою кровать. Наблюдаю за тем, как она наливает несколько капель оставшейся жидкости на ладошку, а затем растирает руки.
— Ты разве ещё не поняла? В империи что-то происходит. Я думала все налаживается с появлением истинной у старшего наследника, но нет. Приехать сюда было ошибкой. Если император сочтет господина ректора угрозой, то мы все пострадаем. А что, если
