Пообещайте мне любовь - Анюта Тимофеева

Хельга заинтересовалась:

— Ну, что же ты замолчал?

— Простите, я сейчас скажу… вы после этого можете меня наказать и сказать, что не желаете больше видеть… Я хотел сказать, что вы не считаете, что у вас корона с головы свалится, если вы поговорите со мной и постараетесь понять.

Хельга взглянула на него, поправила воображаемую корону на пышных светлых волосах:

— Вот так? Теперь не свалится? Ох, мальчик, надо с вашей семьей получше познакомиться, с твоей мамой — чувствую, что мне надо понять и принять ваш стиль общения между собой. Или сдать тебя матери, чтобы не натворить ненароком бед.

— Я готов, госпожа, к любому исходу. И пойму вас… но я вас точно не забуду.

— Ладно, чего уж, — усмехнулась она. — Все было понятно, когда я странного парня домой привела, а потом после своей «сессии» его откармливала.

Хельга встала, прошлась по комнате, пытаясь упорядочить мысли, подошла к окну, и некоторое время смотрела в него. Эрик с удовольствием любовался на ее женственную фигуру, на стройные ноги, обутые в легкие светлые босоножки.

А когда она вернулась к кровати, у нее в руках что-то было. Эрик присмотрелся: что-то пушистое, и стакан с какой-то жидкостью.

Хельга положила пушистое рядом с ним на кровать, и он понял, что это похоже на ту смешную штучку, которыми смахивали пыль красивые девушки-горничные в неразрешенных фильмах; а рядом, рядом… стек-фаллос.

— Это все для меня? — он постарался не морщиться от отвращения и не отползать по кровать от неприятной вещи.

— Для тебя, — ответила Хельга. — А еще смазка и вейдже, вот, в стакане. Не бойся, здесь слабая доза. Но тебе, я вижу, ничего из этого не нравится.

— Ну, разве что та пуховая штучка, госпожа, — Эрик смотрел куда-то в сторону, видимо, чтобы не выдать эмоции, но уже по голосу можно было понять его настроение.

— И вейдже тебя пугает? — ей хотелось выяснить все.

— Знаете, госпожа, я насмотрелся во время наказаний… и в школе, конечно, когда нас учили. Не люблю и не хочу я этого — не понимать, где я, не контролировать, только извиваться в ремнях и умолять дать мне кончить.

— Не очень хорошие у тебя воспоминания. Здесь слабый раствор, и я выпью тоже с тобой, потому что мне вдруг захотелось, как в юности, напоить красивого наложника из гарема и издеваться над ним, пока он не запросит пощады. Напугала? — весело спросила она.

— Ну, если это не наказание, и если вместе, — Эрик сел и подвинулся ближе к Хельге, тоже сидящей на кровати и задумчиво разглядывающей стакан. Она сделала несколько глотков, и он решился:

— Можно мне?

Хельга отдала ему стакан, он, не раздумывая, выпил оставшееся. Потом поцеловал ее запястье и уселся ждать, когда напиток подействует.

Хельга мягко опрокинула его снова на кровать:

— Это просто для того, чтобы ты не боялся. Ты же мне веришь?

— Да, вам — верю, — он снова поймал ее руку, поцеловал на этот раз ладонь.

Хельга засмеялась:

— Ведь я сейчас даже понять не смогу, то ли на тебя уже вейдже действует, то ли ты решил пошутить надо мною.

— Госпожа, я и сам не могу сейчас понять — действует или нет. Только над вами я точно не шучу, — кажется, у Эрика в глазах уже начал появляться туман: значит, действует.

Пока он еще себя помнил, поспешил спросить:

— А я могу вас трогать, или надо лежать и не двигаться?

Хельга попыталась сохранить строгое лицо настоящей госпожи, но потом не выдержала, рассмеялась:

— Вот что мне в тебе нравится — я с тобой смеюсь чаще, чем с кем угодно другим. Да что уж с тобой делать, разрешаю… не буду же я тебя привязывать. Если что-то не понравится, я тебе скажу.

Ох уж, эти инопланетные инстинкты! Ни разу игра с самым лучшим обученным наложником не доставила Хельге такого удовольствия, как наблюдения за Эриком, который явно пытался сделать что-то из неразрешенных инопланетных штучек, потом вспоминал, где он и с кем, сдерживался усилием воли, потом снова переставал себя контролировать…

Сжалившись над его попытками, Хельга уложила его на кровать и села сверху, лишив возможности двигаться. Эрик смотрел на нее снизу с интересом и предвкушением. Темные волосы, экзотическая внешность, не слишком запуганный, хотя очень старающийся быть почтительным, взгляд… ну явный рисковый инопланетник, захотевший попробовать венговской экзотики! Придется так его, наверное, и воспринимать — как инопланетника, согласившегося «поиграть».

— Сам виноват — напросился, — зловеще выдохнула она мужчине в губы. — Будет тебе похищение злыми венговками бедного инопланетника.

— Хорошо, я только лицо посерьезнее сделаю, — похоже, вейдже подействовал, потому что Эрик не боялся.

На самом деле, для себя Хельга решила, что из страшного для мальчика будет только стек-фаллос. И даже им она не будет причинять боль, а постарается показать, что это может быть очень приятно.

А у Эрика, когда он так близко увидел стек, кажется, выветрился весь вейдже. Хельга словно читала его мысли: тому хотелось закрыть глаза от страха, но, в то же время, еще страшнее было не видеть, что с ним проделывают. Он явно усилием воли удерживал себя от того, чтобы просто вскочить с кровати. Ну, точно, храбрый инопланетник в плену! Красивый, трогательный в своем желании не показывать страх… ах, как это привлекало, на самом деле, такую хищницу, как она!

— Сколько же у меня фантазий насчет тебя, — прошептала Хельга ему в ухо. — Боюсь только, что после них всех ты даже и не встанешь, и ходить долго не сможешь.

Может, зря она так сказала, потому что Эрик сильнее напрягся. Пришлось спросить:

— Ты мне веришь? Веришь, что я не сделаю тебе сейчас больно?

— Только потому, что это вы, и верю, — Эрик извернулся и попытался поцеловать ее.

— Ладно, ладно, надо же тебя наградить, — Хельга позволила ему этот поцелуй, и с удовольствием продлила его. Потом велела ему встать, раздеться окончательно, и приступила к самому страшному для инопланетника.

Немного подумала и приказала Эрику закрыть глаза — так он меньше будет отвлекаться, а чувствительность обострится. Пуховкой прошлась по его коже сверху вниз, пощекотала соски, и вдруг, сама себе удивляясь, лизнула и прикусила каждый по очереди.

— Возбудись, — велела она.

Эрик играл по правилам, и поступать так, как будто он действительно необученный инопланетник, себе не позволял, поэтому возбудился только по ее приказу.

— Глаза можешь открыть, —