Лекарка в Мужской Академии - Лана Кроу

Аня закрыла дверь.

Завтра мы увидимся снова. Послезавтра. И потом…

Но это было прощание. Самое настоящее прощание.

Глава 34

Анна

Я ввалилась в комнату, едва переводя дыхание. Глаза жгло от слез, губы дрожали, а в груди стоял тяжелый холодный ком, который не получалось проглотить.

Больно, как же… больно!

И тут я увидела его.

Мир.

Он спал, свернувшись калачиком под шерстяным одеялом, одна рука под щекой, а другая сжимала край подушки. Его темные ресницы трепетали во сне, будто он что-то видел. Может, драконов. Может, сражения. Может, просто летал во сне…

Я медленно опустилась на край кровати, стараясь не разбудить.

Главное, что у меня есть в жизни, — это ты.

Я провела пальцами по его волосам. Он вздохнул во сне и прижался щекой к моей ладони.

И в этот момент все внутри успокоилось.

Я приехала сюда не за Яром. Не за прошлым. Не за глупыми надеждами…

Я приехала сюда ради него.

Чтобы он вырос сильным. Чтобы научился защищать себя. Чтобы никогда не боялся ни навий, ни людей, ни кого бы то ни было…

Я медленно выдохнула и вытерла лицо рукавом.

Все. Хватит.

Боль еще была там, глубоко внутри, но теперь она казалась… меньше. Блеклой. Как старая рана, которая уже не кровоточит, а просто ноет в непогоду.

Я наклонилась и поцеловала Мира в лоб.

— Все будет хорошо, — прошептала я.

Потом встала, подошла к окну и распахнула его настежь.

Ночь уже отступала. На востоке алела тонкая полоска зари, а воздух пах дождем и свежестью.

Где-то там был Яр. Со своей невестой, своей жизнью, своим… ребенком.

А у меня… У меня была моя.

И это правильно. Прошлое необходимо оставлять в прошлом. Он… он будет счастлив, когда узнает. Он хотел ребенка…

А я хотела быть здесь. Мы оба получили то, что хотели. Хотя в душе и была такая огромная дыра.

Глава 35

Яр

Дверь кабинета захлопнулась за мной с глухим стуком.

Я замер у порога, сжимая кулаки. В груди был камень, в горле стоял ком, а в голове… только ее лицо. Аня. Ее глаза. Ее рука, поднятая в последнем прощании…

«Все, что было, — оно в прошлом».

Я резко провел ладонью по лицу, словно мог стереть эти слова.

— Яр? — голос заставил вздрогнуть.

Рада.

Она стояла у окна, залитая золотым светом заката. В ее волосах играли блики, платье нежно шуршало при каждом движении, а на лице такая улыбка…

Рада…

Я совсем забыл, что она ждала меня здесь.

— Рада, а где… твои родители? — вырвалось у меня.

Аристократки обычно в одиночестве не передвигались.

— Я одна приехала, Яр… Я… соврала им. Приехала со служанкой, но она внизу…

Я нахмурился, не понимая.

Рада сделала пару шагов вперед, ее юбки шуршали, а она… Она застыла рядом, лишь слегка коснувшись моего плеча. Ее пальцы дрожали.

— Я понимаю, как тебе тяжело покинуть это место… — прошептала она, опуская глаза. — Это высокая цена за наш брак. Но…

Она подняла на меня взгляд, и в ее голубых глазах горела решимость.

— Я хочу, чтобы у нас был дом. Настоящий. Теплый. Чтобы ты возвращался не в общежитие, а домой… Где пахнет пирогами, где на окнах новые занавески, которые я сама выберу…

Я слушал, и в голове невольно возникала картина: уютные комнаты, камин, детский смех…

— А еще… — Рада покраснела, но не отвела взгляда. — Я мечтаю о нашем ребенке. Мальчике… таком же сильном, как его отец.

Ребенок.

Сердце сжалось. Я действительно хотел этого. Но почему-то в этой картине вместо Рады видел…

Анну.

Ее усталую улыбку, когда она читала Миру сказку. Ее руки, ловко перевязывающие раны. Ее смех, такой редкий и такой настоящий…

Я резко отвернулся, стиснув зубы.

— Яр? — Рада нахмурилась. — Ты… не хочешь этого?

— Нет, хочу, — глухо ответил я.

Но это была ложь.

Я хотел, но… не с ней.

Рада, казалось, почувствовала это. Ее пальцы сжали мою руку.

— Наш брак договорной, но… я верю, что у нас все получится. Я чувствую это. Поэтому и приехала, чтобы ты знал… Я готова бороться за нас! За наш дом…

Ее голос дрожал, но в нем не было неуверенности. Она верила. И от этого становилось только хуже.

Я вздохнул и потянулся к столу — к тем самым бумагам, что так долго лежали под газетами.

На плечи давила ужасная усталость. Картина, описанная Радой, мне нравилась… Очень нравилась.

Может, я действительно устал от этого места? Я пробыл здесь так долго, что… Что просто не знал, каково это — жить другой жизнью.

А ведь когда мама была жива, я все это видел. Свой дом, палисадник, приемы… И это все было… правильным.

Мне было тяжело привыкнуть к академии, пока не появилась девочка в белом платье… Она была мне так нужна.

А теперь мне тяжело здесь оттого, что эта девочка выросла. И я ей совсем не нужен.

— Ты права, — сказал я, разворачивая документы. — Пора все менять.

Я замешкался лишь на миг, а потом… Перо скользнуло по бумаге, оставляя черные завитки подписи.

Рада улыбнулась, а после сделала шаг и прижалась ко мне. От нее пахло… вкусно… Какие-то столичные духи. Приятные… Нежные… Но какие-то… Ненастоящие?

Но с ней было тепло. И мы мечтали об одном и том же. Любовь — это… Это выбор!

— Свадьбу сыграем как можно скорее, — добавил я, не глядя на нее. — Чтобы… побыстрее обустроить тот самый дом.

Рада засветилась еще ярче.

— И чтобы поскорее появился наш сынишка, — прошептала она, прижимаясь ко мне.

«Да… наш сынишка…» — прозвучало в голове. Но отчего-то появился снова образ Мира.

Глава 36

Анна

Утро началось как обычно. Я развешивала сухие травы в лечебнице, когда за спиной раздалось знакомое покашливание Мартыныча.

— Опять без перчаток? — буркнул он, шаркая к столу.

— А ты опять без очков, — парировала я. — Вот Федосье расскажу — и получишь же за то, что не бережешь зрение!

Он фыркнул, но в уголках глаз собрались смешливые морщинки. Так было теперь почти каждый день. Академия стала домом. Курсанты больше не притворялись больными, а если и заглядывали, то с настоящими ранами и искренним «спасибо» после. Даже самые наглые первокурсники, что когда-то пытались флиртовать, теперь почтительно кланялись и звали «лекарка Анна».

Но сегодня… сегодня все было иначе.

Яр уезжал.

С того самого дня в лесу мы редко виделись. Он