Строптивая в Академии. Практика истинной любви - Ольга Грибова

Махнув на все рукой, я начала раздеваться, чтобы принять душ. Под рубашкой обнаружились доказательства страсти Вэйда. Следы его пальцев на коже, небольшой синяк на шее от поцелуя. Я никак не могла поставить его сама.

В итоге мылась я с небывалым остервенением. Все потому, что смывала с себя не только грязь, но и Вэйда. Его прикосновения, поцелуи, запах, саму его суть. Я словно насквозь пропиталась Даморри. Но даже стерев его с кожи, опасалась, что он остался внутри.

После душа пришлось надеть ту же рубашку. Другой одежды я не захватила. В спальне не было моих вещей, а рыскать по комнатам я не стала. Может, сейчас найду. Лишь бы Вэйд еще спал.

Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в щель. Тишина. Снова на цыпочках вышла из умывальни и двинулась в гостиную.

Я была уже на пороге, когда в спину донеслось:

— Если ты за едой, то и мне захвати. Есть хочу зверски.

Черт! Вэйд все-таки проснулся. Еще немного — и я бы сбежала, но теперь, видимо, придется поговорить. К чему я совершенно не готова.

Глубоко вдохнув, я придала своему лицу максимально равнодушное выражение и повернулась к парню.

— Что бы между нами не произошло, это не имеет никакого значения и больше никогда не повторится, — отчеканила я.

— А что между нами произошло? — заинтересовался Вэйд.

Он так и лежал на спине с закинутыми за голову руками. Разница была лишь в том, что покрывало сползло ниже, и я с облегчением отметила, что на парне домашние штаны. Никогда еще так не радовалась этому предмету гардероба.

А еще я заметила, что нижняя губа Вэйда снова припухла. Это заставило меня задуматься. В прошлый раз я укусила мажора, когда была против. Что если в этот раз я тоже защищалась?

— Я сопротивлялась? — спросила напрямик.

— Что? Ах, ты об этом… — Вэйд коснулся губы. — Это следы твоей страсти.

Я передернула плечами. Верить не хотелось, но если с Вэйдом я еще могла поспорить, то с собственными воспоминаниями — нет. Кажется, я, в самом деле, укусила его в порыве страсти.

Рукава рубашки Вэйда закатались, открывая вид на иероглиф, и я против воли снова им залюбовалась. Тот факт, что при обмене сателлитами иероглифы остались на месте, давал мне надежду, что все можно исправить.

Вэйд поймал мой взгляд и усмехнулся:

— Нравится?

— Он большой, — ответила я, имея в виду иероглиф.

— И не только он, — намекнул Вэйд.

Я фыркнула и закатила глаза. Парни! Вечно они об одном. Но если предположить, что Вэйд не приукрасил реальность, разве не должна я ощущать последствия? Все же это был мой первый раз…

Я прислушалась к себе. Низ живота не тянет, между ног не болит. Или Вэйд солгал насчет размера, или я до сих пор невинна. Но как выяснить правду?

— Что между нами было? — отважилась я спросить напрямую. Хватит изводящей неизвестности.

— А что ты помнишь? — Вэйд не торопился отвечать, решив меня помучить.

— То, что хотела бы забыть, — буркнула я в ответ.

— Вчера ты не жаловалась, — заметил он.

Черт, да он издевается! Не моргая, я смотрела в глаза Вэйда, пытаясь прочесть в них ответ.

Накануне

Ладони Диондры скользили по прессу, губы прижались к шее. Как раз туда, где бешено билась венка. Вэйду тоже отчаянно хотелось прикоснуться в ответ. Ощутить горячую кожу под пальцами, провести языком влажную дорожку на животе, наслаждаясь тем, как судорожно сокращаются мышцы. Да просто дотронуться до желанного, а не упираться ладонями в ледяные простыни.

— Мне так холодно, — темноту разрезал шепот Диондры, и сразу после ее губы прильнули к его.

Вэйд прикрыл глаза. Всего на миг. В жалкой попытке удержать контроль, хотя уже знал, что проиграл. А в следующую секунду обрушился на губы Беспризорницы. Прижался к ней всем телом, чувствуя, как она обхватывает его ногами.

Диондра не целовала, она пила Вэйда. Жадно преподала к нему, как к живительному источнику. Еще немного — и осушит до дна. Но инстинкт самосохранения Вэйда молчал. Кажется, он готов отдать ей все. Бери, только не останавливайся.

Хотел ли он когда-нибудь девушку так же сильно? Едва ли. Если эта сумасшедшая тяга — последствие связи, то он даже рад. Страшно вот так залипать на одном человеке. Эти чувства выворачивают наизнанку, сводят с ума. Так недолго и себя потерять.

Целовал бы ее вечно. Исследовал рот, распробовал оттенки вкуса, но хотелось большего. Подмять под себя, взять, заставить выкрикивать его имя. Она хоть раз называла его по имени? Что-то не припомнит. Отличный повод это исправить.

И вот уже губы Вэйда скользили по длинной шее, спускаясь все ниже. Язык, гуляя по ключицам, наткнулся на ворот рубашки. Та была расстегнута, но не до конца. Внезапное препятствие разозлило, и Вэйд рванул рубашку на девушке. Ткань, затрещав, порвалась, зато губы продвинулись дальше.

Вторая рука тоже была при деле. Пробралась под юбку, вверх по внутренней стороне бедра до самой жаркой точки на теле девушки. Центр ее желания был раскален и пульсировал. Диондра вздрогнула, когда Вэйд провел по нему пальцами, но не стиснула ноги.

Она не возражала против его действий. Даже поощряла. Ее пальцы запутались в волосах Вэйда и все подталкивали его голову ниже. На каждый новый поцелуй она отзывалась сладким стоном и шепотом умоляла продолжать. А еще она постоянно повторяла, что мерзнет. Жаловалась на озноб и просила ее согреть.

— Что-то не так, что-то неправильно, — в комнате, заполненной их с Диондрой хриплым дыханием, раздался чужой голос. Или он был только у Вэйда в голове?

Чертова курица! Зря он повысил ее до пташки, пора разжаловать обратно. Опять она за старое. Диондра ее не учила, что в некоторые дела хозяев лучше не лезть? Например, в интимные. Морок всегда притихал в такие моменты, будто и нет его вовсе.

— Помолчи, — пробормотал Вэйд, не отрывая губ от кожи Диондры.

— Дия не в порядке. Разве ты не видишь? — настаивала курица. — Никогда не поверю, что она вдруг изменила мнение о тебе и захотела, чтобы ты был ее первым. Вот так резко.

Вэйд даже отвечать не стал. Надо будет почитать на досуге, как затыкать сателлитов. Должен же быть способ…

Его пальцы скользнули глубже. По крайней мере, попытались, но не вышло. Слишком тесно. И ведь Диондра не напряжена, и она хочет, он чувствует ее влагу. Но что-то мешает, как будто она и правда… невинна.

Диондра упоминала об этом, но,