Пришелец и красавица - Харпер Смит

Он вздохнул глубоко, с покорностью, и слегка наклонил голову, признавая мою правоту. Я закончила с обтиранием, обработала свежей мазью воспаленные края шрамов на его плече и ноге, перевязала их чистой тканью.

— Ты очень красивый.

Торн неверяще покачал головой и провел ладонью по одному из самых больших шрамов, указал на другой. Я поцеловала оба и еще несколько рядом, а потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Каждый шрам, каждая царапина часть твоей истории. И твоя история говорит, что ты сильный и смелый воин. Ты прошел долгий и непростой путь и я рада, что на этом пути мы встретились. Я люблю тебя, Торн.

Он моргнул и судорожно вдохнул. Его глаза блестели от влаги.

— Лблю… — он снова вздохнул и попробовала снова. — Люблю, Оливия.

Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала. По пальцам побежала влага. Я поцеловала его щеки и веки, собирая слезы. Он потянул меня к себе, но я помотала головой и опустилась перед ним на колени на шкуры. Его глаза расширились, он попытался приподняться.

— Нет, — сказала я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Ты сделал мне очень приятно в прошлый раз, позволь и мне сделать приятно тебе.

Его сопротивление растаяло в моем взгляде. Он замер, его грудь тяжело вздымалась. Мои руки чуть дрожали, но не от страха, а от желания. Я уже делала это раньше, но сейчас все было иначе. Я думала, что любила раньше, как минимум в отца Тони, но по сравнению с чувствами к Торну все мои прошлые отношения меркли.

Когда я взяла его в рот, он издал сдавленный, хриплый звук. Его пальцы зарылись в мои волосы, но не толкали и не направляли. Я не торопилась. Я исследовала, ласкала, отдавалась этому моменту полностью, чувствуя, как его тело откликается, как натягивается тетива его терпения.

Я гладила его бедра, а когда его хвост обвился вокруг моего запястья, приласкала и его. Дыхание Торна становилась все глубже. Я стала двигаться быстрее, сжимать немного сильнее.

Торн кончил, судорожно, с тихим рычанием. Я приняла все, не отрываясь, проглотила. Мне хотелось сделать это для него. Парни ведь от такого с ума сходят. Но самое странное, что мне самое невероятно это понравилось. Между моих бедер все пылало от возбуждения, а низ живота сводила истома.

Торн потянул меня к себе. Его губы нашли мои без тени брезгливости или сомнения. Дэвид после таких ласк никогда бы не поцеловал меня. Считал бы это «грязным».

Поцелуй перерос в нечто большее. Мы переместились на шкуры, я сбросила с себя одежду. Его губы опускались на мою шею, грудь, живот, зажигая огонь под кожей. Потом он оторвался, его глаза в полумраке хижины горели темным пламенем. Он произнес хрипло, с трудом, указывая на свое лицо:

— Сядь.

От этих слов все внутри сжалось и тут же распалось в сладкой истоме. Я послушалась, опустилась на колени так, чтобы мои бедра оказались по обе стороны его головы.

Первое прикосновение его языка заставило меня вскрикнуть. Торн был нетерпеливым и нежным одновременно. Он вцепился в мои бедра, вжимая в свое лицо. Я раскачивалась над ним, сжав его плечи, пока волны удовольствия не накрыли меня с головой, оставив дрожащей и беспомощной.

Но он не остановился. Он перевернул меня, уложив на спину, и вошел одним медленным, глубоким движением. Его движения были размеренными, сильными.

Мы двигались в унисон под тихий шелест дождя, начавшего накрапывать снаружи. И когда финал настиг нас обоих, он прижал меня к себе так сильно, как будто боялся, что я испарюсь, и прошептал в мои волосы то самое слово, которое для него значило все:

— Моя.

— Мой.

Глава 19. Торн

Я лежал на спине, наслаждаясь тепло кожи Оливии, прижимающейся к моему боку. Ее дыхание выравнивалось, пальцы лениво водили по моей груди.

Она вдруг тихо засмеялась и коснулась поцелуем моего плеча.

— Если мы продолжим в таком темпе, у Тони скоро появится братик или сестренка. — Она замолчала почти сразу, и я почувствовал, как ее тело слегка напряглось. — Ой, прости, — быстро сказала она. — Я не хотела… давить, торопить события. Я просто…

Ее слова пронзили меня, но не болью, а чем-то таким теплым и щемящим, что я не смог молчать. Я повернул голову, чтобы встретиться с ее взглядом в полумраке. Говорить было все еще мучительно трудно.

— Я… не мог мчтать, — начал я, каждое слово давалось с усилием. — О лбви, о детншах. Смирлс. — Я сглотнул, собираясь с силами, чтобы выговорить самое главное. — Ты… сдла мня… счстливм. К’тари.

Я сморщился, чувствуя жгучий стыд, за свою неспособность говорить нормально, так же складно, как Ри’акс или Дарахо, петь как Арак… Я отвернулся, но Оливия мягко прикоснулась к моей щеке, заставив меня посмотреть на нее снова. В ее глазах не было разочарования.

— Не извиняйся, — прошептала она. — Никогда не извиняйся за то, что говоришь мне. Спасибо, что стараешься ради меня.

Я потянулся, чтобы поцеловать ее и она с готовностью подалась на встречу.

Как бы не хотелось запереться в хижине на весь день, а лучше неделю, мы не могли себе это позволить. Поэтому быстро привели себя в порядок и вышли на улицу.

Воздух гудел от голосов и стука инструментов. Мужчины и женщины вместе достраивали просторный загон для животных, другие укрепляли крышу. Оливия сразу же направилась к ним.

Я наблюдал за ней, чувствуя глубочайшее удовлетворение. И тут тяжелая рука Дарахо легла мне на плечо.

— Пройдем, — коротко бросил он и отвел меня в сторону, подальше от любопытных ушей.

Его лицо было серьезным.

— Я недоволен, Торн. Ты нарушил мой приказ. Оливия должна была жить отдельно до ночи выбора.

Я опустил голову, готовый принять любое наказание. Он был прав. Мы ослушались вождя.

— Но, — продолжил Дарахо, и в его голосе появились нотки чего-то, похожего на усталую снисходительность, — я рад за тебя. По-настоящему. Видеть тебя таким живым — счастье. И я не стану вас наказывать. Но только потому что Лумис сам просил этого не делать. — Однако, — голос вновь стал твердым, как сталь, — если ты или Оливия еще раз ослушаетесь моего прямого приказа,