Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка

Пока Ветрувия распрягала лошадь, я повела аудитора по усадьбе.

– Сейчас у нас прибавилось жильцов, – говорила я, пока он самым тщательным образом осматривал флигель, – тем более, все три – женщины, их невозможно поселить в сарае, поэтому пока мы поселили их в одной комнате, но планируем расширить флигель. Я уже поговорила с плотниками, на следующей неделе начнём строительство…

– Ваши свекровь и золовки тоже живут здесь? – полюбопытствовал аудитор, заглядывая во все комнаты.

– Да, и… и мой деверь тоже, – сказала я правду.

Которую он, скорее всего, и без меня знал. Так что не было смысла врать.

– А вы с синьорой Ветрувией живёте в доме?

Конечно, знал. Не просто же так он подослал ко мне монахов.

– Да, мы с Ветрувией живём в доме, – подтвердила я почти с обречённостью.

– Почему же супруг синьоры Ветрувии живёт отдельно? – заинтересовался он.

– Потому что они так решили.

Я ожидала дальнейших расспросов на эту тему, но их не последовало. Похоже, такие объяснения аудитора вполне удовлетворили.

Остальные Фиоре и наши новые работники ещё не добрались до виллы, Ветрувия благоразумно не показывалась на глаза, зато в тенёчке в кресле сидела тётушка Эа, и к ней-то синьор проверяющий направился сразу же после осмотра флигеля.

– Не надо беспокоить престарелую тётушку… – попыталась я его остановить.

– Какая же она престарелая? – удивился Медовый кот, даже не замедлив шага. – Вполне себе бодрая и крепкая синьора. И она сама подзывает нас. Разве не видите? Это, стало быть, тоже ваша родственница?

– Тётя покойного мужа, – подтвердила я, подавив тяжёлый вздох.

– Как тут всё изменилось! – радостно встретила наше появление тушка Эа. – Сад словно расцвёл! А дом! Вы видели дом, синьор? Была развалюха развалюхой, а как наша Апо взялась за дело – получился настоящий дворец! И сад слушается её, как родную…

– Земля всегда слушает тех, кто к ней добр и заботится, – поспешила я перехватить инициативу в разговоре. – Пройдёмте дальше, синьор. Покажу вам нашу скромную усадьбу, чтобы вы убедились, что лишь труд в поте лица приносит человеку пользу.

– Золотые слова! – восхитился он, не торопясь уходить. – Синьора! Вы не только красавица, трудолюбивая пчёлка, но ещё и редкой добродетели женщина! В наши дни женщины считают, что это дело мужчины – работать, обеспечивая семью. А вы собственным примером показываете, что добродетельная жена не избегает работы, и прославляет себя трудами рук своих.

– Синьор, вы смущаете меня… – начала я, не зная, что ответить на такие похвалы.

Но тётушка Эа меня перебила:

– А ваша жена такая же трудолюбивая, как Апо? – живо спросила она аудитора.

– Увы, я вдовец уже пять лет, – ответил он с такой улыбкой, словно рассказывал о столичных сладостях.

– О!.. – поразилась тётушка. – Какое совпадение! Ведь и Апо овдовела… Правда, недавно…

– Синьора Аполлинария – та жена, о которой можно молить Бога, – ответил аудитор ей, но смотрел при этом на меня, и глаза были блестящие и масляные, как у сытого кота. – Я бы уже давно предложил ей честное замужество, – продолжал сытый кот. – Лишь уважение к её горю удерживает меня от такого шага.

– Да-да, бедняжка так страдала… Так переживала… – тут же закудахтала в ответ тётушка Эа. – Вы знаете, что она даже потеряла память после смерти бедного Джианне? Никого не узнавала, говорила какую-то бессмыслицу…

– Пойдёмте, осмотрим дом, если вам угодно, – сказала я резче, чем хотелось. – У нас много работы, синьор. Не отвлекайте нас от неё без причины. Простые люди не могут позволить себе такой роскоши.

– Сегодня воскресенье, синьора, – мягко напомнил мне Медовый кот. – В этот день Господь освободил от работы всех, даже простых людей. Но вы правы, посмотрим дом. Я слышал, вы обустроили его на свой манер?

– Немного старомодно, но мне нравится, – быстро сказала я.

Мы прошли по саду, и всякий раз, когда ветер пробегал по макушкам деревьев, меня бросало то в жар, то в холод, но всё было тихо, мирно, и спокойно.

Аудитор благожелательным взглядом окинул фасад, оценил убранство первого этажа, а потом мы поднялись наверх.

– Как у вас тут тихо, – заметил синьор, выглядывая в окно. – И мне нравится эта старомодность. Напоминает дом моей матушки. Она тоже любила белые занавески на окнах.

Я промолчала, гадая, когда уже аудитор удовлетворит своё любопытство и уберётся.

– Дом небольшой, я понимаю, почему здесь живёте только вы с синьорой Ветрувией, – сказал он, заглянув по очереди во все двери. – Но тут три комнаты… Одна пустует?..

– Держим на случай гостей, – ответила я, едва не пристукивая каблуками от нетерпения. – Всё? Убедились, что мы простые люди? Не колдуны, не мошенники, просто работяги…

– Красивый и приятный дом, – произнёс синьор Банья-Ковалло, словно не услышав меня. – Тут отдыхаешь душой. Сразу чувствуется, что есть добрая хозяйка.

– Благодарю, – сухо сказала я.

– Мне придётся задержаться в ваших краях на некоторое время, – продолжал аудитор доверительно, – и я как раз подыскиваю жильё в аренду. Ваша комната мне нравится. Пожалуй, поселюсь у вас. Вы ведь не станете возражать, синьора Фиоре?

Глава 5

Несколько секунд я молчала, глядя на синьора Тиберто делла Банья-Ковалло.

Нет, прозвище Медовый кот было дано ему совсем не потому, что он мог очень любить сладкое.

Сейчас он смотрел на меня так ласково, так проникновенно, так мило улыбался, но я чувствовала себя мышкой, попавшейся в стальные когти.

– Это невозможно, – произнесла я, понимая, что для этого человека возможно всё.

– Почему? – удивился он очень искренне. – Считаете, мы не сойдёмся в цене? Я не буду торговаться. Сколько запросите – столько и заплачу. Сколько вы хотите?

– Дело не в цене. В этом доме живут две женщины, и если здесь поселится посторонний мужчина, то пойдут слухи, – сказала я почти с отчаянием.

Совсем как мышка, которая пищит, сучит лапками, даже укусить пытается, но… что она может против кошки?.. Вернее, кота.

– Вам всего-то надо поселить синьора Джузеппе в комнату к его жене, – подсказал