Дикса. Второй шанс… или истинная для пятерых? - Ирайра Конири
Теперь мы всегда ходили вместе — наша группа оказалась одной из самых малочисленных. Так вот вшестером и побрели на обед.
Маленькие столики у окон нам не подходили, поэтому мы уселись за стол на десять персон, большой и массивный, сделанный из странного материала — что-то среднее между металлом и пластиком.
Едва мы успели приложить браслеты к сканеру, как столовую пронзил отчаянный крик:
— Иринияяя!
Это был Хьюго. Весь наш стол обернулся в его сторону. Рыжик несся к нам, а за ним плелся парень с Даркании, тоже природник. На его лице не было ничего для других, но я видела целую гамму эмоций — таких же, как когда слушала его истории. Уже мысленно сочувствую этому бедняге и молюсь за сохранность его нервов.
Счастливый Хьюго плюхнулся напротив меня и потянулся, чтобы схватить за руку, но я резко отдернула ее. Рыжик никак не отреагировал.
— Ты не представляешь, как я рад, что ты здесь! Я же говорил, нам нужно держаться вместе, но ты так быстро исчезла! — Его слова были наполнены искренним, детским восторгом, контрастирующим с моей внутренней тревогой.
— Даже интересно, почему, — саркастично протянул Дариус, его голос был как лезвие, готовое ранить. Он подпер лицо ладонью, в его взгляде читалась усталость.
— Вот-вот, и я не понимаю, — простодушно ответил Хьюго, не уловив ядовитый подтекст. — Мы же так прекрасно проводили дни и ночи!
Я почувствовала, как напряглись близнецы, их тела стали словно натянутые струны. Услышав слова Хьюго, я сначала хихикнула, а потом и вовсе разразилась безудержным хохотом, наблюдая за реакцией остальных. Они восприняли его слова всерьез, их взгляды выражали недоумение и нескрытое осуждение, словно я совершила непоправимую ошибку, связавшись с ним.
В тот момент я почувствовала, как судьба сплетает вокруг меня нити неизбежности. Предчувствую, что эти два года станут самым незабываемым, самым мучительным и прекрасным периодом в моей жизни.
Физподготовка… Последнее испытание этого дня.
Переодевшись в форму, я вышла на полигон, где уже собрались парни и профессор Равайтед
— Всех рад приветствовать на нашем первом занятии, — произнес он, его голос эхом отразился в моем сердце. Ох, этот взгляд… Казалось, сама тьма жаждет поглотить меня, растворить в своей бездонной глубине. — В качестве разминки вы все пробежите десять кругов.
Что-то в моей голове не сходилось. Десять кругов — это не только то, что я вряд ли вынесу, но еще и разминка⁈ Даже если мы пробежим их за полтора часа, выделенных только на первый день, а занятия потом будут по три часа минимум, когда мы успеем потренироваться?
Что я и решила спросить.
— Если вы настолько физически непригодны, то как вообще умудрились попасть на мой факультет? — спросил профессор. Лицо его ничего не выражало, голос был ровным, презрения не было — и то хорошо.
— Знаете, я тоже удивлена этому событию, но если вы так недовольны мной, — ой, как же я лукавлю, — позвольте мне снова взять тот камушек. Думаю, я бы прекрасно вписалась в ряды природников.
У Равайтеда только бровь поползла вверх, а Дариус балансировал между удивлением и смехом. Остальных я не видела.
— Десять кругов! Никто не покинет сегодня поле, пока госпожа Хок не завершит свой марафон! — В его тоне звучала суровость, словно я совершила тяжкое преступление. Где он научился так держать лицо и говорить таким голосом, пробирающим до костей?
Мне, как и остальным, ничего не оставалось, как начать бежать, подчинившись его непреклонной воле. Нужно запомнить раз и навсегда: с профессором Равайтедом не спорить.
Первое время, бегая в темпе быстрой ходьбы, я осилила пять кругов, но потом мне стало нестерпимо плохо. Боль в боку пронзала меня, словно кинжал, а сердце кололо, словно тысячи иголок вонзались в него. С такой резкой нагрузкой в начале тренировки не было ничего удивительного в том, что я свалюсь здесь с инфарктом. В глазах поплыло, и я рухнула на пыльную дорожку, не в силах доползсти до травы. Лежала, закрыв глаза, и пыталась унять боль.
Не знаю, сколько я пролежала, но сердце немного успокоилось. И вдруг меня подхватили с двух сторон, чьи-то сильные руки прижали меня к себе и потащили дальше по дорожке. Ноги мои даже не касались земли.
Вот это мышцы! Вот это выдержка!
— Как сможешь сама бежать, скажи, — прозвучал обеспокоенный голос Ксейдана. Да, это точно он. Если утром я различала их по загару, то теперь я чувствовала их присутствие интуитивно, сердцем.
— А это зачтется? Я же не бегу? — спросила я, все еще задыхаясь.
— Сказал, что ты должна завершить свой марафон, а вот сама или нет — без уточнений, — это был Эйдан. Как они вообще могут так спокойно говорить, когда пробежали больше меня, да еще и теперь я у них как ноша?
— Обычно он всегда четкий и конкретный…
Больше сил спрашивать не было. Я знала, что близнецы уже добежали свои круги, поэтому сообщила, что дальше сама. Бежала я в том же ритме оставшиеся три круга, а потом снова свалилась как мешок. Смотря в небо, я плакала, даже сил не было, чтобы сдержать слезы.
Какая же я была дура, когда доверяла всем этим книжкам про академии. Они пишут об основных моментах, просто вычеркивая эти изнурительные тренировки.
Поскольку я все-таки закончила свой марафон, то и занятие окончено, а значит, я могу еще полежать.
Лежу себе, пока надо мной не нависла тень. Сфокусировав зрение, я узнала профессора Ра. Он подхватил меня на руки и в тишине понес в общежитие. Кажется, я уснула от перенапряжения или просто потеряла сознание. Очнулась уже в своей кровати, рядом никого, а на столике — поднос с ужином.
В момент, когда я сидела и ела, мне было уже плевать на все, в том числе на то, как вообще зашли в мою комнату — ключ-то только у меня и у коменданта, — и на то, как еда здесь оказалась. Я вообще не знала, что подносы можно брать с собой.
Поев, я снова провалилась в сон, а утром осознала, что впервые со дня разлуки мне не снился Ричи,
