Мы те, кто умрет - Стасия Старк

Я вхожу в жилые помещения. Где-то справа от меня раздается скрежет вилок по тарелкам, издалека доносится раскатистый смех, а женский голос изрыгает злобные проклятия.

Я поворачиваю налево и врезаюсь в твердую, очень мужскую грудь. Я отлетаю от черных доспехов, и две сильные руки тянутся ко мне, чтобы поддержать. Владелец этих рук неестественно замирает, и мое сердце пропускает удар.

Вампир.

Его доспехи покрывают тыльную сторону рук, превращаясь в толстые перчатки, которые обхватывают его предплечья и угрожающе поблескивают в тусклом свете. Его шея полностью закрыта, исключая любую уязвимость, а шлем скрывает лицо, оставляя открытым только рот. Даже его глаза скрыты за чем-то вроде забрала, что позволяет ему наблюдать, сохраняя свои черты лица скрытыми.

Я никогда раньше не видела ничего подобного. Как будто кто-то взял кожаные доспехи и наполнил их магией, превратив в материал, который, похоже, способен отразить почти все.

Вампир шипит и отпускает меня.

Неприятно смотреть на лицо, которое представляет собой одну большую тень. Глаза отражают намерения. Они позволяют нам понять, собирается ли их владелец напасть.

Конечно, этот вампир, скорее всего, скрывает их именно по этой причине.

— Простите…

Он застывает, как будто мой голос — чистый яд.

— Смотри, куда идешь.

Его голос грубый и хриплый, как будто голосовые связки были повреждены. А его слова настолько холодные и бесчувственные, что я вздрагиваю.

— Иди на хрен.

Это был долгий день. Обычно мне удается сдерживать свои импульсивные порывы. Но последние несколько дней были просто невыносимыми.

Я сразу же жалею о своих словах и инстинктивно тянусь за кинжалом.

Рука в доспехах выхватывает его из ножен прежде, чем моя рука касается рукояти. Вампир бросает оружие на землю между нами.

Затем он поворачивается и уходит.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Казармы гладиаторов заставлены двухъярусными кроватями из темного дерева, на каждом матрасе лежит тяжелое синее шерстяное одеяло. Деревянные шкафы для хранения вещей втиснуты между кроватями, которые стоят так близко друг к другу, что между ними может пройти только один человек.

Уединение здесь не предполагается.

Все кровати, кроме одной, заняты — верхняя койка в передней части комнаты. Вздохнув, я забрасываю на нее свою сумку.

Хотя верхняя койка дает мне небольшое преимущество, если кто-то нападет посреди ночи, это не идеальный вариант. С нижней койки легче сбежать.

— Привет!

Мои мышцы напряжены, сердце колотится. Я слишком устала, раз не заметила, что здесь кто-то есть. Подобные ошибки могут стоить мне жизни.

Девушка ниже меня ростом, с большими светло-карими глазами, обрамленными длинными ресницами. Веснушки рассыпаны по ее светлой коже, словно крапинки краски, придавая ей детский вид, который не сочетается с бронзовой полукороной на лбу. Длинные светлые волосы обрамляют лицо, она улыбается мне.

— Э-э… Привет.

Ее улыбка необъяснимым образом становится еще ярче.

— Я думала уже все прибыли. — Изящным жестом она указывает на другие кровати.

— Меня включили последней.

Когда она улыбается, у нее морщится нос. Боги, она просто прелесть. Может, я медлительная и не в форме, но все в этой девушке кричит о том, что она идеальная жертва.

— Меня зовут Мейва.

— Я Арвелл.

— Ты наверняка голодная, да? Я как раз собиралась пойти перекусить, если хочешь, я покажу тебе все здесь?

Я киваю. Если мое молчание смущает ее, она этого не показывает.

— Это все квартал гладиаторов, — говорит она, когда мы возвращаемся обратно в коридор и она машет в сторону нескольких других дверей. — Целители находятся в конце коридора, на углу.

Мы проходим мимо того места, где я столкнулась с вампиром в черных доспехах, и продолжаем идти дальше.

— Это общая комната, — она указывает на дверь слева от нас, — я не провожу там много времени. А вот столовая, — говорит она, хотя в этом нет необходимости.

Ближайшие к нам маленькие столики рассчитаны на двоих. За ними стоят столы на четыре и шесть персон, за которыми сидят гладиаторы, наблюдающие за нами.

Вампиры сидят за своими столами, подальше от обычных людей и отмеченных сигилами. Я почти ожидаю, что они будут пить кровь за столом, но, очевидно, эти потребности удовлетворяются… в другом месте.

— Здесь… много вампиров, — бормочу я, и Мейва кивает.

— Пока большинство из них держатся особняком. Никто из них не участвовал в «Песках», а смертность отмеченных сигилами превышает смертность вампиров во время «Раскола» как минимум на восемьдесят процентов. Обычно они выживают, а если нет, то император считает их позором и слишком слабыми, чтобы добиться успеха в качестве новобранцев.

Я иду за Мейвой направо, где на длинном деревянном столе больше еды, чем я видела за всю свою жизнь.

У меня текут слюнки. По крайней мере, нас будут хорошо кормить. Конечно, мы вряд ли сможем устроить хорошее представление для императора, если будем умирать с голода.

Мейва делает вид, что не замечает повисшей тишины, когда берет миску с рагу. На ее месте мгновенно появляется другая миска, и я вздрагиваю. Мейва указывает на большой камень, наполненный эфиром, висящий на стене поблизости.

— Миски зачарованы эфиром и доставляются прямо из кухни. Попробуй.

Кто-то фыркает за моей спиной.

— Боги, они достигли дна, да?

В столовой воцаряется абсолютная тишина.

Вот и конец моим попыткам не привлекать внимания.

Я беру миску и поворачиваюсь, чтобы увидеть покрытые шрамами костяшки пальцев, нос, который не раз ломали, мощные плечи и грудь, настолько широкую, что голова мужчины по сравнению с ней кажется крошечной. Его сигил серебряный, но он не доходит до середины бровей. Это, вероятно, означает, что его силы равны половине бронзового сигила Мейвы. Может, его лицо и напоминает мне ласку, но его тело говорит о том, что он всю жизнь готовился к «Расколу».

— Что тебе нужно? — Я стараюсь говорить бесстрастно.

Он наклоняется ближе, и я чувствую запах лука, который он, должно быть, только что съел.

— Я знаю, кто ты, пусторожденная.

Я не пусторожденная — мой золотой сигил доказывает это. Но то, что мой знак так и не вырос, как минимум, неслыханно. Нет подходящего слова для того, чтобы описать, кто я. Но я прекрасно обходилась без силы.

Когда я не отвечаю, в глазах мужчины вспыхивает ярость. К нам подходит еще одна женщина, и он бросает на нее быстрый взгляд. Ее сигил бронзовый, и у нее такое же крепкое телосложение и тяжелый подбородок, как у мужчины рядом с ней, но ее глаза полны сдерживаемой жестокости.

Мужчина наклоняется еще ближе. Мои глаза