Невеста не из того теста - Екатерина Мордвинцева

Я кивнула, подбирая свою сумку, в которую он тут же юркнул. Выйдя из аудитории, я почувствовала не только страх перед новой угрозой, но и странное, щемящее чувство удовлетворения. Впервые в жизни кто-то — пусть и в лице мохнатого пройдохи — встал на мою защиту. И впервые я увидела, что мои обидчики не так уж и неуязвимы. Они могут падать. Они могут выглядеть смешно. И это знание было сладким, как мёд.

***

Спустя несколько дней после инцидента на уроке гидромантии атмосфера вокруг меня сгустилась до состояния бульона, в котором плавали кусочки откровенной неприязни и колкие шёпоты. Леона, восстановившая свой безупречный вид, не удостаивала меня прямыми взглядами, но её холодная улыбка, которую она бросала мне через зал столовой, была красноречивее любых слов. Каэлан Локвуд, чья лодыжка, судя по всему, зажила, лишь усмехался, когда наши пути пересекались, и делал вид, что потирает укушенное место.

Я старалась держаться в тени, проводя время в библиотеке или в своей комнате. Моя соседка, Элис (так звали рыжеволосую девушку), оказалась не так уж и плоха. Немного рассеянная, вечно что-то изобретающая, она могла часами возиться с каким-нибудь магическим артефактом, а потом с криком «Эврика!» случайно поджечь занавески. Но она не была злой. И, что важнее, она не лезла с расспросами.

Однажды вечером магистр Элвин объявил о практическом занятии в Оранжерее Забвения — месте, где выращивали редкие и весьма капризные магические растения. Задание было простым: каждый студент должен был найти и собрать лепестки лунолики, цветка, который распускался лишь при мягком свете магических сфер и был нежен, как шёлк.

— И помните, — предупредил Элвин, — лунолика остро реагирует на грубую магию и негативные эмоции. Спокойствие и точность — ваши лучшие союзники.

Оранжерея была огромным помещением под стеклянным куполом, где в полумраке росли причудливые растения, испускающие мягкое свечение. Воздух был густым и сладковатым. Я сразу же отделилась от группы, надеясь поскорее выполнить задание и уйти.

Поиски шли трудно. Лунолики прятались в тени более крупных растений, и их лепестки легко рвались. Я уже собрала несколько штук, аккуратно складывая их в специальную бархатную сумку, как вдруг услышала знакомые голоса за гигантским папоротником.

— … уверен, что сработает, — доносился низкий голос Каэлана.

— Она и так на волоске, после того фарса с водой, — ответила Леона. — Осталось лишь слегка подтолкнуть. Ты подготовил замедляющее заклятье?

— На её сумке. Сработает, как только она попытается сорвать следующий цветок. Она затормозится, дёрнется и вытопчет пол-оранжереи. Элвин её сожрёт заживо.

Ледяная волна страха прокатилась по мне. Они планировали подставить меня! Я метнулась прочь от их укрытия, но было поздно. Моя нога зацепилась за корень, и я чуть не упала. Шум, конечно, привлёк их внимание.

— О, смотри-ка, кто подслушивает! — с притворной весёлостью произнесла Леона, выходя из-за папоротника. Каэлан вышел следом, скрестив руки на груди.

— Беспокоимся о качестве сбора, новенькая? — ехидно спросил он.

Я молча, стараясь не выдать паники, повернулась и пошла прочь, к другой группе растений. Сердце колотилось. Я знала, что на моей сумке теперь какое-то проклятие. Но что делать? Выбросить её значило сорвать задание и вызвать подозрения.

Я заметила красивый лунолик, растущий у самого основания древнего, покрытого мхом камня. Это был мой шанс. Если я сорву его предельно осторожно, без резких движений… Я медленно протянула руку.

В тот момент, когда мои пальцы коснулись стебля, я почувствовала странную тяжесть в конечностях. Всё вокруг словно замедлилось. Моя рука двигалась так, будто плыла сквозь мёд. Это было заклятье! Я не могла контролировать свои движения! Моя рука дёрнулась, я не удержала равновесие и с размаху наступила на соседний куст с хрупкими синими цветами. Раздался хруст. Я отшатнулась, задев плечом ветку, с которой посыпались ярко-оранжевые ягоды.

Вокруг меня воцарился хаос из сломанных стеблей, раздавленных цветов и осыпавшихся плодов. Я стояла посреди этого безобразия, бледная как полотно, с всё ещё медленно движущейся рукой.

— Боже мой! — воскликнула Леона, подходя ближе. Каэлан насмешливо ухмыльнулся.

— Потрясающе, Гейтервус. Настоящий талант к разрушению.

Магистр Элвин, привлечённый шумом, появился на месте «преступления». Его лицо стало каменным.

— Мисс Гейтервус, — произнёс он ледяным тоном. — Объяснитесь.

Я открыла рот, чтобы сказать, что это не я, что меня подставили, но слова застряли в горле. Кто поверит? Все видели, что это я всё разрушила.

— Она не виновата! — раздался звонкий голос.

Из-за спины Элвина вышла Элис. Её рыжие волосы были растрёпаны, а в руках она держала небольшой хрустальный шар, в котором медленно переливались туманные картины.

— Я… я проводила сканирование магических полей для своего проекта, — она смущённо потупилась. — И я записала кое-что. Взгляните.

Она протянула шар Элвину. Тот взял его, и его брови поползли вверх. Внутри шара, как в тумане, проступали два силуэта — Каэлана и Леоны. Было видно, как Каэлан накладывает какое-то заклятье на мою бархатную сумку, а Леона наблюдает с улыбкой.

— Замедляющее заклятье, — тихо сказала Элис. — Накладывается на предмет, чтобы вызвать временную потерю моторного контроля. Очень… изощрённо.

Леона побледнела. Каэлан перестал ухмыляться.

— Это ложь! Она всё подстроила! — выпалила Леона.

— То есть, по-вашему, этот шар врет? — парировала Элис, внезапно становясь очень серьёзной. — Магистр, вы можете проверить подлинность записи. Заклятье диагностики покажет, что на сумке мисс Гейтервус до сих пор остались следы чужеродной магии. И, думаю, если обыскать карманы мистера Локвуда, можно найти остаточные следы того же заклятья.

Элвин медленно перевёл взгляд с шара на Каэлана и Леону. Его лицо выражало не столько гнев, сколько глубокое разочарование.

— Мистер Локвуд, мисс Вандергрифт. Один месяц отработок в архивном отделе. Каждый день после занятий. Разбирать и каталогизировать древние свитки. Без использования магии. А теперь оба в мой кабинет.

Он развернулся и ушёл, не дав им возможности возразить. Каэлан и Леона, бросив на меня и Элис взгляды, полные такой ненависти, что, казалось, воздух закипит, поплелись за ним.

Я стояла, всё ещё дрожа, и смотрела на Элис.

— Зачем?.. — прошептала я. — Они теперь и тебя возненавидят.

Элис пожала плечами, и её лицо снова озарила привычная беззаботная улыбка.

— О, да они и так меня недолюбливают. Говорят, я слишком часто «случайно» что-нибудь взрываю. — Она