Мы те, кто умрет - Стасия Старк

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

К счастью, яд горгоны можно вылечить, если вовремя обратиться к целителю. Когда я, едва держась на ногах, но запретив Тирнону нести меня, вхожу в помещение целителей, Эксия смотрит и качает головой.

— Почему я не удивлена?

Кровь Тирнона исцелила остальные порезы и синяки. Позже я побеспокоюсь о том, что могу стать зависимой от его крови, а сейчас я лежу в постели в комнате Тирнона, а Эврен и Герит свернулись калачиком рядом со мной.

Я позаботилась о том, чтобы все знали, что Джорах спас мне жизнь, и когда я покинула целителей, он с широкой улыбкой на лице пересказывал свою историю Мейве.

— Щит грифона спас нам жизнь, — бормочу я, и Тирнон бросает на меня острый взгляд с другого конца комнаты.

— Ты хочешь обсудить это сейчас?

Герит презрительно ухмыляется, открывая рот, и я поднимаю руку.

— Тирнон, мои братья были вовлечены в происходящее с того момента, как Бран появился у наших дверей. Они уже достаточно взрослые, чтобы знать правду и понимать, чем рискуют. Я не могу обеспечить их безопасность, скрывая от них что-то.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять это, но теперь я знаю. Эврен бросает на меня благодарный взгляд, а Гер тянется и сжимает мою руку.

— Щит грифона? — спрашивает он, и я рассказываю им.

— Вау, — Эв морщит лоб. — Я никогда не слышал о таком.

Я встречаюсь взглядом с Тирноном.

— Роррик был прав. Я не контролировала щит. Я могла удержать его всего несколько мгновений. Если бы кто-нибудь еще увидел его… — Мой голос замирает. Джорах видел его. Но я знаю, что он никому не расскажет. — Он прав и в другом. Мне нужно научиться им пользоваться, — говорю я. — Если бы я смогла использовать воду, как в тот день, когда здесь был Роррик, я бы смогла уклониться от клинка Альбиона.

При упоминании о клинке у Тирнона играют желваки.

— Если ты уже использовала щит, то, скорее всего, не смогла бы призвать воду. Не без дополнительных тренировок.

— Значит, мне нужно тренироваться. Я не знаю, почему моя сила работает таким образом, но я больше не могу прятаться от нее. Ты мне поможешь?

Он смотрит на меня.

— Ты знаешь, что помогу.

— Теперь мы покинем Сентару? — спрашивает Эврен. — Мы отправимся на север?

— Нет. Прости, Эв.

Тирнон выгибает бровь, и я понимаю, что он задается вопросом, как далеко зайдет моя новообретенная открытость.

— Я должна убить императора, прежде чем мы сможем уехать отсюда.

Герит бледнеет. Он медленно скатывается с кровати и встает на ноги.

— Это невозможно.

Я вздыхаю.

— Это возможно. Он не бессмертен. Но это очень, очень сложно.

Гер поднимает руки.

— Тебя чуть не убил наставник!

Тирнон улыбается мне.

— Как тебе эта откровенность?

Я показываю ему язык, и его глаза темнеют.

Моя шея начинает гореть, как будто узы, связывающие меня с Браном, пробуждаются при упоминании о моей цели. Тупая боль расползается по рукам, и я пытаюсь ее игнорировать.

Эта тяга не моя.

Она принадлежит Брану.

И я не позволю его узам заставить меня разрушить свою жизнь.

— Меня больше беспокоит Мортус, — говорит Эврен, и его голос звучит более зрело, чем когда-либо. — Ты сказала, что слышишь его голос в голове.

Я хочу списать этот голос на плод моего воображения, но это будет ложью.

— Да. Дважды.

— Я никогда не слышал, чтобы он общался с кем-либо. Даже со своими последователями. Ты знала, что уже несколько десятилетий существует целая секта, посвятившая себя освобождению Мортуса?

Герит, Тирнон и я таращим на него глаза.

— Что? — спрашивает он. — Вы же знаете, что я много читаю.

Раздается стук в дверь, и Герит открывает ее.

— Меня отпустили, — объявляет Мейва. — Как раз к нашему представлению.

Представление новобранцев. Я почти забыла. После каждого «Раскола» королевская семья выбирает новобранцев, которые будут сопровождать их в течение следующего года.

— Тебе не следовало вставать с постели.

— Расслабься, Арвелл. Теперь я снова могу ходить. На самом деле, я почти уверена, что именно кровь Праймуса ускорила мое исцеление. — Она улыбается Тирнону, а он угрюмо кивает.

— Что с ним не так? — спрашивает она меня одними губами.

— Он все еще злится, что я пошла за Альбионом одна, — шепчу я.

Тирнон сердито смотрит на нас.

— Я вас слышу.

Я старательно скрываю улыбку.

— Мейва. Это Герит, а это Эврен.

Она сияет, глядя на них, Герит улыбается в ответ. Эврен мрачно кивает ей, вероятно, все еще поглощенный мыслями о Мортусе.

— Я так много слышала о вас. — Когда Мейва садится на кровать, я прищуриваюсь, глядя на нее.

— Я думаю, мы могли бы пойти на представление вместе. К тому же я никогда раньше не была в квартале Империуса.

Я киваю на засос под ее ухом.

— Ага.

Лицо Мейвы становится краснее, чем отметина, оставленная Нерис, и я ухмыляюсь, свешивая ноги с края кровати. С тех пор как Тирнон дал мне свою кровь, а Эксия вылечила от яда горгоны, нет никакой необходимости лежать в постели.

— Тебе обязательно нужно идти? — Эврен говорит очень тихо, почти шепотом.

Я встречаюсь взглядом с Мейвой и вижу в ее глазах тот же страх, что испытываю сама.

— Да, — говорю я. — Мы должны.

***

Спустя час я поднимаюсь по лестнице на трибуны следом за Каленой. Она напряжена, ее лицо бледное, и это неудивительно, учитывая, что император открывает представление своим обычным развлечением. К тому времени, когда мы, новобранцы, занимаем свои почетные места — всего в нескольких рядах от песка арены — группа торвелленцев начинает входить на арену через другие ворота.

У большинства из них светлая кожа, что неудивительно для холодного климата их королевства. У мужчины и женщин длинные волосы, заплетенные в косы, а цветные бусины в них символизируют различные горные кланы, к которым они принадлежат.

Торвелленцы скованы друг с другом цепями и идут строем, чтобы не споткнуться. И все равно один из охранников щелкает своим эфирным кнутом. Самая маленькая женщина вздрагивает и тихо вскрикивает, а мужчины по обе стороны от нее поворачиваются к охраннику, и их глаза вспыхивают яростью. Еще один удар кнута, и на их щеках появляются глубокие раны.

Еще больше людей входят на арену через ворота прямо под нами. Цвет их кожи варьируется от смуглого до темно-коричневого, а у большинства женщин прямые волосы, стянутые сзади красиво вышитыми зеварийскими лентами из ткани, хотя многие из этих лент выцвели и запачкались за время пребывания в плену.

Зеварис и Торвеллен — два королевства,