Мы те, кто умрет - Стасия Старк
Чертов Леон. Очевидно, он был ближе с Альбионом, чем я думала.
— Я сделаю это быстро, — говорит Альбион. — И когда ты вернешься, то будешь вместе со своей лучшей подругой.
О, он хорош.
— А мои братья? — хрипло спрашиваю я, заинтересованно распахивая глаза, как будто обдумываю его предложение. Я медленно двигаюсь вправо. К своему кинжалу, лежащему на полу всего в десяти футах от меня.
В глазах Альбиона мелькает торжество.
— О них позаботятся, — мягко обещает он. — Когда ты вернешься, вы снова будете вместе. Ты вернешь свою мать и Кассию. У нее будет еще один шанс стать такой матерью, которую ты заслуживаешь.
У меня щемит в груди. Осталось что-нибудь, о чем Леон не рассказал Альбиону?
— Видерукс любит играть с теми, кто сводит счеты с жизнью, — голос Альбиона становится тише, уговаривает. — Он не верит в милосердие к тем, кто растрачивает дар жизни впустую. Ты избавишь свою мать от вечных мучений.
— Ты хочешь сказать, что Видерукс отдаст одну из своих игрушек?
Восемь футов.
Альбион делает шаг ближе, его глаза безумны. Я застываю.
— У него не будет выбора. Ты не понимаешь, насколько могущественен Мортус. Вот истинная причина, по которой его заперли.
Я провожу рукой по волосам, отступая влево.
— Ты хочешь сказать, что они заперли его, потому что завидовали.
Семь футов.
— Да. Они хотели забрать его силу. Они отказались слушать его мольбы. Так же, как ты отказываешься слушать, Арвелл. Думаешь, я не заметил, что ты идешь к кинжалу?
Я прыгаю.
Его рука хватает меня сзади за тунику, и я стону, когда его лезвие вонзается мне в спину. Я падаю на пол, моя рука в нескольких дюймах от клинка.
Но мое зрение расплывается, мышцы становятся странно вялыми.
— Яд, — бормочу я.
Альбион запускает руку мне в волосы, когда мои пальцы касаются кинжала. Я неуклюже обхватываю деревянную рукоять, но уже слишком поздно.
Альбион тащит меня за волосы к сигилу. От боли мои глаза наполняются слезами, но я могу только хрипеть. Лежа на полу, я вижу его лицо, тонкие губы, жесткий взгляд, с которым он игнорирует мои слабые попытки сопротивляться.
В комнате начинает темнеть.
Моя голова ударяется о пол, и я заставляю себя открыть глаза. Мы почти у сигила. Я потеряла время.
Альбион отходит в сторону и начинает тихо читать молитву. Я не понимаю языка, но мне и не нужно, потому что я узнаю темный гул силы, наполняющей комнату и проникающей в каждый угол.
Она густая и удушающая, забирается в горло и не дает дышать. Это та же сила, с которой я столкнулась, когда нашла жертв Альбиона.
Я не могу умереть так.
Я знаю, что на самом деле происходит с жертвами. Я знаю, что они застревают в своих гниющих телах и осознают то, что с ними произошло.
Они не уходят. Они остаются здесь. Заточенными.
Мое сердце колотится, тело покрывается неприятным липким потом.
Голос Альбиона становится громче — это безумная молитва богу, который без раздумий убьет нас всех.
Мои руки онемели, но я умудряюсь повернуть голову. Кинжал все еще у меня в руке. Если бы я только могла сжать эту руку. Поднять нож и…
Я моргаю, открывая глаза.
Альбион все еще читает молитву, но я знаю, что потеряла время. Снова.
Сердце колотится о ребра, тошнота подкатывает к горлу.
Голос Альбиона все громче взывает к Мортусу. Моя короткая отключка принесла немного пользы. Я могу крепче сжать рукоять кинжала.
Альбион поворачивается ко мне, его глаза горят голубым пламенем, он наклоняется и тянет мое безжизненное тело к сигилу.
Перед глазами все кружится, легкие сжимаются так сильно, что я борюсь за каждый вдох. Я оскаливаю зубы, заставляя руку поднять кинжал. Кожа становится липкой. Меня пронзает ужас — ужас, которого я никогда раньше не испытывала. Ужас, который приходит с осознанием того, что даже смерть не принесет мне утешения.
Тень приближается к Альбиону.
Альбион кричит, когда Джорах вонзает кинжал ему в плечо. Он взмахивает кулаком, и Джорах хватается ладонями за лицо и падает на пол.
Но он обеспечил мне тот единственный момент, который был нужен.
Альбион снова наклоняется надо мной, его лицо становится темно-красным, пока он продолжает бубнить свою молитву.
Краем глаза я замечаю вспышку его клинка. Но я уже двигаюсь. Один удар. У меня есть только один шанс, и если я промахнусь, все будет кончено.
Он наклоняется ближе. Достаточно близко.
Я взмахиваю кинжалом. Кровь брызжет, заливая мне лицо. На горле Альбиона зияет глубокая рана. Он прижимает руки к разорванной плоти, как будто пытается сжать края раны.
Но ему это не удается. Я вонзила клинок слишком глубоко.
Его тело падает назад, и он издает низкий, гортанный, булькающий звук, от которого я вздрагиваю.
Он захлебывается собственной кровью, издавая влажные, ужасающие звуки.
Альбион был просто мужчиной, потерявшим сына. Мужчиной, которого заставили поверить, что это способ вернуть его.
Джорах наклоняется и блюет, усугубляя общую атмосферу момента. Комната кружится, и я закрываю глаза.
— Мммм, вкусно.
Голос низкий, древний и довольный. Он пробегает дрожью по моей спине, эхом отдаваясь в голове. Это тот же голос, который я слышала, когда освобождала Грейдона и остальных.
Я распахиваю глаза, пытаясь найти владельца этого голоса. Но Джораха все еще тошнит, и больше никого здесь нет.
Перекатываясь на бок, я роняю кинжал, и моя рука размазывает нарисованный сигил под нами.
Черт.
Мы все еще на этом символе. И я только что принесла Альбиона в жертву богу разрушения. Богу, которого, возможно, я только что услышала в голове.
Снова.
— Арвелл. Арвелл!
Я заставляю себя открыть глаза. Тирнон склоняется надо мной, его лицо бледное, он прижимает меня к себе. Его руки судорожно дергают мою тунику, его глаза дикие.
— Это не моя кровь.
Он вздрагивает, прижимаясь своим лбом к моему.
— Я думал, ты умерла.
— Я же говорил тебе, что она не умерла, — протестует Джорах дрожащим голосом. Он выглядит лучше, уже не такой бледный. Должно быть, я снова потеряла сознание.
— Ты герой, Джорах, — бормочу я.
— Я? Герой?
— Скажи ему, Тирнон.
— Тише. Отдыхай.
— Скажи ему.
Тирнон вздыхает.
— Это ты ранил Альбиона в плечо?
— Да.
— Тогда ты герой. Ты спас жизнь Арвелл. Ты, вероятно, спас бесчисленное количество жизней.
Джорах расправляет плечи, и на его лице
