Мы те, кто умрет - Стасия Старк

— Ты обещаешь? — спрашивает Герит, прислонившись к двери.

— Обещаю. Но если они причинят вам боль, если они нарушат свое слово, бегите. Ищите любую возможность. Если вам нужно будет сбежать, сделайте это. Я найду вас. Я всегда найду вас. Обещайте мне.

Братья выглядят испуганными. Но дают мне слово.

— Ты говорила с Леоном? — шепчет Эврен, нахмурив брови.

— Да, — отвечаю я. — Я надеюсь, что он отправится со мной.

— С ним ты будешь в безопасности, — говорит Эврен, но его голос срывается. Он смотрит мне в глаза, и я обнимаю его, крепко прижимая к себе.

Герит с беспокойством опускает взгляд на мою лодыжку.

Я подмигиваю ему.

— Я выпила кровь вампира.

Он морщит нос и делает вид, что его тошнит. Я не могу сдержать улыбку.

— Моя лодыжка чувствует себя лучше, чем когда-либо за последние годы.

— Но она не вылечена полностью.

— Нет.

Кровь вампира творит чудеса со свежими ранами. Но мою лодыжку так никто и не исцелил как следует за все эти годы.

Герит снова изображает рвоту. Эврен смеется. Это вымученный, но все же смех.

— Вампиры редко дают свою кровь людям, — говорю я. — Ты просто завидуешь.

Наклонившись, я протягиваю Эврену второе зеркало.

— Возьми. Я смогу разговаривать с вами каждый день. — При условии, что я выиграю достаточно денег, чтобы пополнить эфир в моем зеркале.

Три вызова. Вот что такое «Раскол». Я выиграю «Триа проэлия» и смогу уйти. При условии, что я убью императора.

Меня охватывает странное желание разразиться безудержным смехом.

Убить императора.

Сама идея абсурдна.

Схватив сумку, я беру себя в руки и возвращаюсь следом за братьями в главную комнату.

Каррик ждет, и я жестом приглашаю его на кухню.

— Если со мной что-нибудь случится…

— Ничего не случится.

— Если случится…

— Я знаю. Я найду их и позабочусь о том, чтобы они были в безопасности. У меня есть связи на севере, и я постараюсь, чтобы за ними кто-нибудь присмотрел. Боги, Арвелл… — Он проводит рукой по волосам.

— Я должна относиться к этому как к возможности. Это все, чего я хотела для своих братьев. Эврен поправится. Оба будут в безопасности, и, если императору не удастся присоединить Несонию к своей империи, им никогда не придется сражаться в «Песках».

— Велл. — Он смотрит на меня, как на призрак.

— Как бы это ни было увлекательно, пора идти, — раздается голос Брана из открытой двери позади нас.

Каррик наклоняется ближе.

— Держи голову низко, глаза открытыми и сражайся за свою жизнь, — бормочет он.

Я киваю.

— Прощай, Каррик.

Он провожает нас напряженным взглядом. А я более чем счастлива уйти. Меньше всего мне нужно, чтобы кто-то еще смотрел на меня так, словно я уже мертва.

***

Путешествия по лей-линиям доступны только вампирам и богатым людям с сигилами, которые имеют по крайней мере бронзовую полукорону, хотя иногда они берут с собой своих слуг. Я никогда даже ногой не ступала на ближайшую лей-станцию, которая находится в трех кварталах к северу от Торна.

Бран сосредоточенно изучает лист пергамента, когда мы приближаемся к станции после захода солнца. Рядом со мной шагает Леон — мрачный и молчаливый, с огромными холщовыми сумками на каждом плече. Он появился у моего дома в последнюю секунду, его лицо выражало смирение, но в глазах пылала ярость.

Он не сказал ни слова. Но он здесь.

Герит и Эврен широко раскрытыми глазами рассматривают лей-станцию, когда мы входим туда.

Здание возвышается над землей, как монумент. На каменных колоннах тщательно вырезаны сигилы, которые светятся золотом, когда мы проходим мимо них, мрамор под нашими ногами отполирован до блеска. Миновав вход, мы попадаем в огромный зал. В центре зала установлена статуя Галероса.

Бог путешествий и торговли возвышается над нами на высоту десяти футов, на его губах мягкая улыбка. Одной рукой он протягивает монету, а в другой сжимает посох, увенчанный стилизованным компасом. Мантия украшена его символами — монетами, парусами кораблей, колесами повозок. Но самым распространенным, вырезанным на его груди, является символ лей-линий — круг с шестью изогнутыми линиями, расходящимися по спирали от центра.

— Пойдем, — говорит Бран, и мы проходим мимо отмеченного сигилом, который останавливается, чтобы поклониться статуе, а затем добавляет несколько монет к кучке у ног Галероса.

Бран насмешливо усмехается в сторону статуи. Вампиры поклоняются только Умбросу и не стесняются демонстрировать презрение к богам отмеченных сигилами.

Группа женщин проходит мимо статуи справа от меня. Поскольку они отмеченные — и примерно моего возраста — они, должно быть, сражались в «Песках». Но судя по их расслабленному языку тела и непринужденной беседе, кажется, что этот опыт совсем не повлиял на них. Они кажутся… нормальными. Счастливыми.

Одиночество пронзает меня, острее, чем меч, висящий у меня за спиной. Но есть вещи похуже одиночества. Например, когда в твоей жизни есть близкие люди, и ты веришь, что они всегда будут рядом, а потом теряешь их.

Эврен берет меня за руку — чего не делал уже много лет. Герит напряжен, его рука в кармане, где он почти наверняка прячет еще один из украденных у меня кинжалов.

Я могла бы взять братьев за руки. Мы могли бы побежать к лей-линии в Несонию. Мне нужно только отвлечь стража на время, достаточное для побега.

Место на моей шее, куда Бран укусил меня, начинает предупреждающе пульсировать. Вампир медленно поворачивает голову и встречает мой взгляд. Его улыбка полна молчаливой угрозы.

— Как они работают, Велл? — спрашивает Герит.

— Лей-линии? — Я отрываю взгляд от Брана и прикусываю губу. Честно говоря, я не совсем уверена.

— Лей-линии — это места, где скопился эфир, — ворчливо произносит Леон, отставший от нас на несколько шагов, и оба мальчика поворачиваются к нему. Это первые слова, которые он произнес, он не отводит глаз ни от отмеченных сигилами, ни от вампиров, занимающимися своими делами, как будто ожидает нападения в любой момент. — Они формируются постепенно, подобно тому, как вода, стекающая с горы, постепенно размывает скалы и почву, превращаясь в реку. Большинство самых сильных линий используются для путешествий.

Я пялюсь на него. За последние шесть лет он всего несколько раз говорил в моем присутствии, и в его голосе всегда звучали либо ярость, либо отвращение. Это… сбивает с толку, когда он говорит спокойным тоном.

Эврен мгновенно хмурится и открывает рот. Но тут к нам с хищной грацией вампира приближается высокая темноволосая женщина, ее длинное черное платье расходится у ног, высокие разрезы дразняще открывают вид на светлые бедра. Ей может быть от