Жена светлейшего князя - Лина Деева
Здесь было предсказуемо людно. Гул голосов, звуки шагов по утоптанной земле, стук деревянных тренировочных мечей отражались от серых каменных стен и летели прямо в лазоревую вышину. Солдаты, многие из которых ещё не носили шевронов, окружали прямоугольную площадку, где происходила показательная дуэль. В одном из противников я немедля узнала Геллерта — без сюртука, в белоснежной рубашке. Второй — кряжистый, с коротко стриженными русыми волосами — был одет в тёмно-синий мундир.
— Капитан стражи, — пояснил для меня сенешаль. — Монсеньор давно обещал провести учебный бой, и вот, наконец, выкроил для этого время.
Геллерт и в самом деле одновременно с фехтованием умудрялся читать лекцию, и его слова отчётливо разносились в воздухе.
— Никогда не красуйтесь перед противником. Ваша задача — взять верх, а не заставить его вам аплодировать. Никаких лишних движений, только те, что действительно нужны для победы.
При виде нас зрители безропотно расступились, пропуская в первый ряд.
— Оценивайте ситуацию, — тем временем продолжал Геллерт. — Оценивайте рельеф местности и освещение.
Он ловким манёвром вынудил противника повернуться, чтобы солце ударило тому по глазам. Капитан невольно сощурился, но прежде чем успел сменить позицию, остался без меча.
— Также помните, — победитель поднял чужое оружие и вернул побеждённому, — в бою счёт идёт на удары сердца. Вы должны научиться принимать решения не думая, чего можно добиться лишь одним способом — тренировками. Ежедневными тяжёлыми тренировками.
— Или как я говорю, — громогласно поддержал капитан, — тяжело в учении, легко в бою. И помните, сейчас вы видели учебную дуэль, которая от настоящей отличается как небо от земли. Но, если монсеньор окажет нам честь…
Он вопросительно воззрился на Геллерта, и тот слегка повёл плечами:
— Почему нет?
Противники вновь стали в позицию, и я, доселе прятавшаяся за спину сенешаля, невольно подалась вперёд, чтобы лучше видеть.
— Allez!
И мечи столкнулись вновь.
Память не подсказывала мне, видела ли я что-то подобное прежде. Но в любом случае сейчас зрелище захватило меня полностью: стремительные движения, фонтаны щепок, казавшийся нечеловечески быстрым темп. Удар! Я не успела разглядеть подробностей, как выбитый деревянный меч уже скользил ко мне по земле плаца. Вновь вышедший победителем Геллерт опустил клинок, и зрители грянули аплодисментами. По губам князя скользнула довольная улыбка — и пропала, когда он случайно повернулся в мою сторону. Наши глаза встретились, и прятаться стало бессмысленно.
— Доброго дня, — тон подошедшего Геллерта был, как всегда, добродушен.
— Доброго, — зато я от неловкости не знала, куда себя деть.
— Давно гуляете? — Геллерт не глядя взял поданный одним из солдат сюртук и небрежно накинул на плечи.
— Достаточно, — я отвела глаза, вспомнив, как вчера отказалась от прогулки под предлогом слабости.
— Я предложил её светлости пройтись по замку, — вставил стоявший рядом Амальрик. — И она любезно согласилась.
— Благодарю вас, Робер, — без тени улыбки или иронии ответил Геллерт. И вновь обратился ко мне: — Вы ведь, насколько я знаю, не обедали?
Это Лидия успела ему доложить? Я непроизвольно сжала в руках ткань юбки.
— Нет. Я… была не голодна.
— Что же, бывает, — как ни странно, меня не собирались упрекать. — Но, надеюсь, сейчас вы нагуляли аппетит и присоединитесь ко мне за обеденным столом?
На этот раз возможности отказаться не было.
— Да, конечно.
И покорно взяв Геллерта под руку, я бок о бок с ним направилась в замок.
Глава 13
Трапезная оказалась совсем не такой большой, полутёмной и гулкой, как мне отчего-то представлялось. И хотя мы сидели в разных концах стола, не было ощущения, будто между нами снежная равнина накрахмаленной скатерти.
— Я очень рад, что вы решили прогуляться, — серьёзно сказал Геллерт, пока служанка разливала по тарелкам густой, пряно пахнувший суп. — Первая Дева говорила, что для возвращения памяти вам нужны впечатления, а сидя в четырёх стенах их не получишь.
Я невольно разломила взятый кусок хлеба.
— А вы в правду хотите, чтобы я всё вспомнила?
— Конечно, — Геллерта явно удивил мой вопрос.
«Даже если после этого я вас возненавижу?»
Не знаю, откуда пришла эта мысль, но я, к счастью, успела прикусить язык до того, как выболтать её. А ни о чём не подозревавший сотрапезник продолжил:
— Не бойтесь гулять по замку, даже в одиночестве. Вас не обидят и не прогонят. И помните, что всегда можете смело обращаться за помощью к кому угодно. Вы не получите отказа.
Я хотела было усомниться в последнем, но вспомнила радостные приветствия стражей на въезде в замок. И то, как почтительно смотрели на меня солдаты, расступаясь перед нами с сенешалем. И Лидию, и заботливое кухаркино «Вы такая худенькая!».
«Столько доброты, — я опустила взгляд на свою тарелку. — Когда и чем я успела её заслужить? Или всё проще? Горцы любят своего князя, а я — всего лишь его жена».
Без какой-то особенной причины мне сделалось тоскливо, хоть плачь. Отвлекая себя, я зачерпнула первую ложку супа. И хотя по вкусу он был выше всяких похвал, съесть смогла чуть больше половины, а от жаркого вообще отказалась, чем заметно огорчила Геллерта. Однако как-то отмечать это вслух он не стал, а когда подали десерт, лишь спросил:
— Чем вы собираетесь заниматься до вечера?
— Пока не решила, — ответ прозвучал уклончиво, хотя был чистейшей правдой.
— Я собираюсь проехаться до выхода из долины — есть одно небольшое дело. — Геллерт как будто сомневался, стоит ли это предлагать. — Если желаете, можете присоединиться.
Часть меня радостно встрепенулась, часть ощетинилась: «Нет, не хочу!» — и напомнила о реакции серой лошади, которую Амальрик назвал моей.
— Спасибо, но, пожалуй, я откажусь. Я… — Точно ли надо объяснить? Наверное, да. — Я не уверена, что выдержу дорогу верхом. И в том, что ко мне вернулось мастерство наездницы, тоже.
— Разумеется, вы не поедете верхом! — Геллерт безоговорочно отмёл этот вариант. — Я велю запрячь карету: у неё отличные рессоры. И мы не будем съезжать с тракта, чтобы вас не трясло.
Теперь я должна была согласиться. В самом деле: поездка, в карете, чудесным летним днём. К чему можно придраться?
— Простите, но я пока не готова. — Почему я заупрямилась? — Мир и так слишком… большой.
— Как пожелаете. — Геллерт мог бы настоять, я была уверена. — Однако если передумаете, вам достаточно сказать лишь слово.
Но я не передумала. Лишь перед самым отъездом Геллерта попросила Лидию подняться со мной на
