Жена светлейшего князя - Лина Деева
Он принимает из рук слуги оббитую пурпурным бархатом шкатулку, на крышке которой золотом выткан королевский знак. Откидывает крышку, и из под неё вырывается сияние тяжёлого бриллиантового колье.
Заморгав, как будто и впрямь ослеплённая драгоценным блеском, я вернулась в настоящее — в сиреневую гостиную. За много льё и дней от Речного замка и восемнадцатого дня рождения Кристин де Ла Ренн.
— Королевская племянница. — Собственный голос показался чужим как никогда. — Что же, это многое объясняет.
И то, почему меня вёл под венец сам король.
И то, почему Геллерту было так важно жениться на мне, хотя он этого и не хотел.
«Не хотел?»
Я прижала ладони к вискам.
«Госпожа Кристин, не буду скрывать очевидное: предстоящая свадьба — принуждение для нас обоих. Для вас — со стороны родителей, для меня — политики и блага моей страны».
Геллерт. Он говорил это… когда? До свадьбы? У воспоминания был отчётливый запах зимней свежести и привкус снега.
Я поняла, что не дышу, и рвано втянула носом воздух. Голову изнутри простукивали молоточками, но меня хотя бы не тошнило. Только перед глазами стоял вчерашний рисунок — одинокая девушка, сломанный мост, пропасть.
— Политика, — с непонятной тоской повторила я. И охнула, когда в голове взорвалось ещё одно воспоминание.
«В конце концов, это всего лишь слияние двух состояний. Не знаю, зачем нужен брак: можно было просто составить договор. Но раз уж старику так хочется, почему нет? Дочка у него вполне симпатичная».
Тягучий циничный голос — похожий и не похожий на голос Геллерта. Я судорожно вцепилась в подоконник, сражаясь с дурнотой и больше всего боясь снова лишиться сознания. К счастью, на этот раз обошлось, и волна приступа пусть и с издевательской неторопливостью, но отхлынула, оставив меня по-рыбьи дышать ртом.
«Всё, хватит на сегодня воспоминаний».
Я отлепилась от подоконника и почти рухнула на софу. Взяла до середины прочитанную книгу, раскрыла на заложенной узорчатой закладкой странице и уткнулась взглядом в текст.
Сначала чтение шло со скрипом — приходилось дважды перечитывать каждое предложение, что бы понять его смысл. Однако постепенно я увлеклась красивыми и страшноватыми легендами гор, и когда робеющая Лидия пришла с вопросом об обеде, уверенно распорядилась подавать его в гостиную. Ещё порадовалась про себя: как хорошо у меня получилось совладать с приступом, похоже, Первая Дева была права, и в замке моё восстановление на самом деле ускорилось. Но стоило камеристке поставить на столик поднос и поднять клош, как от аппетитных запахов вместо здорового чувства голода проснулось отвращение к самой мысли о еде.
— Нет-нет, закрой, пожалуйста! — вырвалось у меня.
К чести Лидии, она сначала спешно выполнила приказ, а уж потом бросилась ко мне со словами:
— Госпожа княгиня, что с вами?
— Немножко подурнело. — Несмотря на клош, запах еды висел в воздухе, и приходилось бороться с собой, чтобы не зажать нос. — Будь добра, открой окно.
Лидия без промедления бросилась к окну, сдвинула щеколды и с неожиданной для неё силой дёрнула высокие створки на себя. В гостиную ворвался весёлый южный ветерок, надувая занавески белыми парусами, и тошнотворная муть отступила под напором летней свежести.
— Спасибо, — от сердца поблагодарила я Лидию, и та ответила несмелой улыбкой: — Пожалуйста, госпожа. Желаете ещё что-нибудь?
Я открыла рот, чтобы сказать обычное: «Нет, можешь идти», и вдруг поняла: на самом деле хочу. Точнее, не хочу оставаться в этой комнате.
«Как и говорила Первая Дева, — пронеслось в голове. — Четыре стены стали мне слишком тесны».
Но куда-то выходить одной?
— Лидия, ты утром что-то говорила об оранжерее, — услышала я собственный голос. — Будь добра, проводи меня туда.
Глава 12
Идя в сопровождении Лидии, я чувствовала себя гораздо непринуждённее, чем во время вчерашнего похода на башню с Геллертом. Без внутреннего стеснения рассматривала украшавшие стены картины и гобелены, но при встречах с прислугой всё-таки слегка терялась. Отчего-то было неловко принимать их поклоны и реверансы с неизменным «госпожа княгиня».
Мы уже подошли к оранжерее, когда встретили сенешаля. Вот тут я стушевалась по-настоящему, чему только способствовало искреннее дружелюбие Амальрика.
— Вы правильно сделали, что решили пройтись, ваша светлость, — одобрил он. — Вспоминаете замок?
Я огорчённо покачала головой, причём печалило не отсутствие воспоминаний, а вынужденность разочаровать собеседника.
Впрочем, если сенешаль и был огорчён, то этого не показал.
— В таком случае позвольте предложить вам небольшую прогулку по замку, — гостеприимно предложил Амальрик.
— Если вам не в тягость… — пробормотала я. Не хотелось отвлекать наверняка занятого сенешаля, да и вообще, я бы предпочла в провожатые Лидию: с ней, по крайней мере, не обязательно было разговаривать.
Однако моя вялая попытка возразить оказалась немедленно пресечена уверенным:
— Что вы, разумеется, нет!
После чего Амальрик жестом отпустил камеристку и продолжил:
— И раз уж мы возле оранжереи, начнём отсюда.
Очень скоро возникло ощущение, будто меня бережно подхватил могучий ураган и понёс через замок, рассказывая обо всём, что встречалось на пути. Мы полюбовались долиной с крепостной стены и спустились в обширные катакомбы, побывали в оружейной, Зале Совета и библиотеке. Заглянули в конюшню, где тонконогая жемчужно-серая лошадь при виде меня сначала приветственно заржала, а затем вдруг отпрянула в глубину денника, нервно прядая ушами.
— Что это с ней? — удивился сенешаль. — Это же ваша лошадка, — и в его словах мне почудились дальний шум голосов, отзвуки встречающихся кубков и хвастливое «Лучшая лошадь графства Риз теперь поскачет под седлом её светлости княгини!»
— Наверное, отвыкла от меня, — неуклюже предположила я, и мы двинулись дальше.
На кухне, в царстве умопомрачительных запахов, стука и звона посуды, необъятная кухарка угостила меня пирожком с мясом и кубком мятной воды.
— Вы такая худенькая да бледненькая, ваша светлость! Куда ж это годится?
Амальрик немедленно шикнул на неё и собирался было выговорить за дерзость, но я с неожиданной для себя смелостью вступилась за добрую женщину:
— Всё хорошо, господин сенешаль. Это же правда.
Надкусила пирожок, хотя до сих пор не была уверена в возможностях своего желудка, и поблагодарила:
— Спасибо, очень вкусно.
— Кушайте, ваша светлость, кушайте на здоровье! — расцвела кухарка.
Я же вдруг ясно почувствовала, что отказалась от обеда, а завтрак был давно. Поэтому без ложной скромности принялась за еду — тем более что пирожок и вправду оказался вкусным.
* * *
После случайно получившегося перекуса Амальрик
