Путь Благости - Юлия Галынская

— Как всегда резкий, — фыркнула Литэя и, сев в кровати, посмотрела на меня очень внимательно.

— Что?

Любимая провела пальцами по щеке. Не удержавшись, чуть повернул голову и поцеловал её пальцы. Улыбнувшись на эту выходку, Литэя руки не убрала, а с нежностью заметила:

— Так не обычно. Видеть тебя перед собой. Слышать твой голос. Тонуть в твоем тепле.

— Привыкай. Теперь это навсегда.

— А как же твоя служба?

— Я напишу прошение об отставке.

— Думаешь, король примет его?

— Да. Я предупрежу Ариана на личной встрече, и если король не захочет отпустить меня, подам прошение прямо на заседании совета. За время моей службы очень многие вельможи мечтают о моем уходе. У Ариана не будет другого выбора, как одобрить отставку, ведь он прислушивается к совету. А там, думаю, будет практически единогласное решение принять мою отставку.

— Ты не пожалеешь об этом?

— Нет. Пойми. Это не сиюминутное решение. Я видел людей, нуждающихся в помощи и поддержке. Видел, с каким трудом королева Олесия отстаивала строительство школ и лечебниц, практически отвоевывала ресурсы для поддержки дальних поселений. Просила проследить за тем или другим караваном, что вез провизию, опасаясь, что его перехватят. И не без основательно. Многим я перешел дорогу именно охраной таких обозов. Ариан предпочитал расценивать это как дворцовые игры. И использовал эти стычки для своих ходов и королевских интриг.

— Почему?

— Пытался выяснить, кто ему предан. Кто хочет использовать его, или кого он может использовать сам. Собрания превратились в словесные баталии. И королева с генералами стали своеобразными фигурами на его игровой доске. Личные нужды и двор королю более интересны, чем жизнь простых подданных. Я, Чернокрылы, генерал Мирран. Мы отошли в сторону. Король не трогал нас, зная наши идеалы, а мы с каждым годом понимали, как становимся далеки от столицы и ее стремлений. Важная информация стала идти в обход личного рассмотрения короля, а он смотрит на это сквозь пальцы. После того как он спокойно распорядился отдать меченые вещи Седрику, понял, что наши дороги разошлись окончательно. Он ведь даже не подумал о последствиях своего решения, просто захотел побаловать своего любимца.

— А Олесия?

— Королева? Она стала тем идеалом, что поддерживал наши стремления и цели. Сглаживала недовольство отношением Ариана. Ради нее мы оставались на своих местах. Но сейчас мы наконец-то вместе, и я знаю, с кем пойду дальше рука об руку. Ариану придется принять это. Хочет он того или нет. Срок моей службы истек. Если король захочет видеть меня другом, я приму эту связь. Но ты, твоя семья, твоя цель отныне для меня важней всего. А наличие Алана не позволит мне отступить от этого решения.

— Не захочет ли он удержать тебя насильно?

— В этом вопросе я доверюсь с ответом тебе. Ты же настаивала на встрече с королем. Вот и скажешь мне после общения с ним — чего нам ждать.

Литэя не возражала, а я, решив, что с серьезными вопросами закончено, подхватил жену на руки и понес ее в ванную комнату, отказываясь упускать ее из виду хотя бы на минуту. Простое желание помочь жене вымыться переросло в новые ласки, и завтрак уже совсем остыл, когда мы вернулись в комнату. Усадив Литэю себе на колени, одним заклинанием согрел еду и тут же получил вознаграждение в виде поцелуя. Бархатистая нежность и невероятная сладость чуть не заставили меня вновь увлечься ласками, но жалобная трель ее желудка напомнила о насущных потребностях любимой, и пришлось сдержаться. Хотя очень хотелось облизать тонкие пальцы, вымазанные в соке фруктов, и перехватить из ее губ творожную запеканку.

Давать причину являться ко мне в башню совету старейшин я не хотел. Старших потом не выставить будет. Потому рассказал о приглашении Литэе. Она отнеслась к предстоящей встрече довольно спокойно. Как глава рода понимала такую неизбежность при знакомстве с моей семьей. Попросила передать благодарность матери за приготовленное платье, особенно осознав, какой урон я «причинил» ее одежде. Так же мы решили перед советом проведать Рагнара и Нолана. Литэя хотела убедиться, что проклятье полностью ушло из их тел.

Возражать я не стал, так как сам хотел выяснить у брата, чем закончился допрос. Уверен, Рагнар уже знает результаты. Быстро съев поздний завтрак, первым делом перенеслись в комнаты племянника, загодя отправив брату предупреждение о скором визите. Племянника мы застали за бурным рассказом своему учителю грамматики и риторики о его ночном подвиге. Увидев Литэю, Нолан попросил разрешения вернуться в Академию. Ему не терпелось пообщаться с Аланом, как со своим братом. Но, осмотрев его, Литэя оставила мальчика в кровати до вечера. Она явно сделала это специально, слыша, как и я, обсуждение моих родственников в соседней комнате, кто пойдет с племянником знакомиться с Аланом.

Не успела родня возмутиться, как мы перенеслись к Рагнару. Здесь, в отличие от комнат Нолана, было потише. Относительно. Не успели мы появиться, как Сира подбежала к Литэе и, обняв её, разрыдалась. Сквозь всхлипы доносились слова благодарности за спасение мужа и сына. И пока Литэя успокаивала жену брата, сам прошел к его кровати. Рагнар говорить ни о чем не стал. Как и я, не являясь свидетелем допроса, протянул отчет.

Темный маг прибыл к нам в услужение еще при правлении регента. Получив задание ослабить род Де Калиаров, нанялся подмастерьем в ремонтные мастерские и начал строить планы по нашей ликвидации. Свержение регента заставило его затаиться. Тем более ранение скверной и последующее восстановление Рагнара перекрыло к нему свободный доступ. А я редко появлялся в замке. Спустя около полутора лет, на праздновании дня рождения отца, он получил послание из столицы о возобновлении приказа и создал сеть паучьего проклятья.

Маг думал, после ранения ослабленное скверной тело наследника быстро сгорит. Но Рагнар не просто так носил свое звание, и его сил хватило на сопротивление. Это стало полной неожиданностью для темного, и тот, в попытке сломить наследника, каждый год добавлял по новой нити проклятья в свою сеть. А брат продолжал сопротивляться.

Полгода назад темному приказали ускорить процесс обезглавливания рода. Использовав техники снотворения, он проник в сознание Нолана. Убедил мальчика, что он может помочь отцу, перетянув на себя часть разрушения болезнью. Вот только проведенный племянником ритуал связал его с проклятьем и усилил воздействие проклятья через родную кровь.

Ребенок не заметил подвоха. Мечтая избавить отца от страданий, никому не доверился и всё сделал тайно. Ритуал сработал. Первый