Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

— Не беспокойтесь, Лукас, — сказала я, беря его за руку и пожимая её. — Я не могу обещать успеха, но мы должны хотя бы попытаться.

Покидала фабрику с лёгким сердцем. Как советскому человеку, воспитанному в условиях коллективизма, единства и взаимовыручки, мне приятно было осознавать себя частью большого общего дела. Мне хотелось использовать все свои возможности и довести задуманное до конца. Воодушевлённая замыслом, я не замечала настороженного взгляда, который то и дело бросал на меня Мартин.

Подав мне руку на ступенях экипажа, он спросил:

— Простите, мадам, что лезу не в своё дело, но господин Салес находился на грани разорения перед смертью. Где же вы намерены брать деньги на сукно?

— К счастью, руки моего мужа не успели дотянуться до моих украшений, Мартин. Я соберу их все и продам.

Мужчина изумлённо вытаращился на меня.

— И вам не жалко?

— Нисколько. Мне не требуется много, и ни к чему, чтобы все эти побрякушки лежали мёртвым грузом. Пусть послужат благому делу.

Я по-свойски легонько хлопнула по коленке человека, чуждого моему мировосприятию. В понимании людей этого времени женщина просто обязана была благоговеть от серёжек, колец, брошей и заколок в собственной шкатулке, хранить коробочку в тайнике и изредка наряжаться, демонстрируя окружающим блеск каменьев и драгоценных металлов. Но я никогда прежде не увлекалась украшениями. А те немногие цепочки, серьги и кольца, что имелись у меня в прежней жизни, воспринимала не иначе как актив, который всегда можно использовать, если будет туго с деньгами.

Мартин всё же принял мою жертву, но я видела по его глазам, что он не до конца верит в искренность моего равнодушия насчёт побрякушек. Я не стала его разубеждать и, повернувшись к окну, задумчиво уставилась на оживлённую улицу с фонтаном.

Жизнь бурлила. Бегали и гоняли голубей детишки в потрёпанных платьях, переговаривались между собой торговцы соседних лавочек в ожидании нового покупателя. Молодой человек с почтовой сумкой через плечо проводил взглядом двух симпатичных подружек в скромной форме прислуги. Те смущённо хихикали, оборачиваясь на него. Я тоже невольно улыбнулась, а через мгновение улыбка сползла с лица. Округлив глаза, я что было силы забарабанила в крышу экипажа.

— Стойте! — закричала я, испугав своим воплем Мартина, и когда экипаж замедлил ход, толкнула дверь. Не дожидаясь полной остановки, я выскочила из него, направляясь прямиком к лавке, из которой здоровенный мужик выволакивал за волосы девушку.

Глава 9

— Остановитесь немедленно! — кричала я на бегу, путаясь в подоле длинного платья. — Пустите её, я вам говорю!

Но мужчина меня не слушал. Более того, один из его помощников с лицом, которое врагу не пожелаешь встретить ночью в глухом переулке, грубо преградил мне путь.

Осознав, что слова здесь не помогут, я сама, не особенно церемонясь, въехала локтем в бок амбала и, пока тот недоумевал, откуда у кисейной барышни вроде меня столько сил, кинулась вызволять несчастную. Девушка кричала и плакала, пытаясь оторвать от себя руки нападавшего, а вокруг уже собиралась толпа.

Вцепившись мёртвой хваткой в тонкое плечо, я с силой потянула на себя девушку. Только теперь жуткий человек поднял на меня свой бешеный взгляд. Он выпустил свою жертву, но легче от этого не стало.

Мне сделалось страшно. Я впервые видела настолько дикое, даже звериное выражение человеческого лица. Тёмные, почти чёрные, глаза полыхали яростным огнём из-под густого навеса бровей, щербатый рот скалился в гневной гримасе. Растрёпанные сальные патлы липли к лицу, едва пряча жуткий шрам поперёк брови и другой — вдоль широкой скулы, покрытой щетиной.

Слова застряли в горле. К счастью, Мартин уже подоспел на выручку и, оттеснив нас, спросил у смутьяна:

— Что здесь происходит?

— Пошёл к чёрту! — взревел человек, добавляя очков зверской части своей личности. — Это никого не касается!

— Ошибаетесь, сеньор. Вы подняли такой шум и так жестоко обращались с этой девушкой, что сюда скоро нагрянет полиция. Сомневаюсь, что вы желаете иметь с ней дело.

— Много на себя берёшь, заморыш!

Мужчина уже готов был замахнуться, чтобы ударить Мартина по лицу, и у него бы это получилось, если бы в следующее мгновение не произошло то, чего никто не ожидал. Взмахнув тростью, Аньоло в несколько точных движений ткнул ею в живот и грудь нападавшего, отчего тот, не успев завершить размах, сложился пополам и взвыл.

Недолго думая, к Мартину со спины подскочили двое, но и им не удалось его побороть. Прицельный удар локтем в нос и башмаком под колено одному, кувырок через себя второго обездвижили обоих.

Наблюдая за тем, как посреди улицы с подвыванием ползают по земле три здоровенных амбала, я раскрыла рот от изумления. Даже девушка, которая всё ещё испуганно прижималась ко мне, притихла и с нескрываемым восхищением смотрела на Мартина, возвышающегося над всем этим, как, ни больше ни меньше, обелиск воинской славы.

Элегантно перешагнув через одного из поверженных, он подошёл к нам и обратился к девушке:

— Что здесь произошло, и почему этот человек так обошёлся с вами?

Несчастная опомнилась. Всхлипнув, она с трудом удержалась от нового потока слёз.

— Сеньор Донато вёл дела с моим отцом, господин, — начала она. — Отец занимался извозом и изредка брал у него взаймы, чтобы наладить своё дело, но всегда возвращал в срок. А недавно у нас сразу две лошади захворали, и пришлось новых покупать, так ещё и повозку, потому что старая прогнила. Отец взял заём у сеньора Донато, купил, всё, что требовалось, и не успел ещё ни разу обкатать лошадей, как слёг с лихорадкой.

На последнем слове её голос вновь сорвался на рыдание.

— Где сейчас твой отец, милая? — спросила я, с грустью заглядывала в её раскрасневшееся лицо.

— Он умер, сеньора! — простонала та. — Умер и не сумел вернуть долг!

Она разрыдалась, утыкаясь мне в грудь. К тому времени Донато уже поднялся, отряхнулся и заговорил, с опаской глядя на Мартина:

— Сиерра должен мне восемь тысяч, и это без учёта процентов, раз уж он помер. А она и этого не смогла отдать! Так пусть теперь отрабатывает!

Донато было рванул к нам, но осёкся, заметив Мартина, легко потрясавшего тростью.

— Как вы можете, бесчестный человек?! — возмутилась я. — Вы ведь понимаете, что эта несчастная не способна отдать вам долг? Её отец занимался извозом, тем и жил. Он не сумел окупить вложенные в лошадей средства! Смерть помешала ему!

— Это не мои проблемы, сеньора! — рявкнул Донато. — Деньги к деньгам. Если нет, то я всегда найду чем их