Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро
– Очнись! Да блядь!
Этого еще не хватало для полного счастья. Везти ее в больницу? Нельзя, сразу же просекут и закончат начатое. Лечить самому? У меня дома нет ни одной таблетки, черт!
Достаю телефон. Я не хочу ему звонить, да придется.
– Игорь Юрьевич, ты спишь?
– Хотел бы, но уснешь тут с вами. По-моему, мы все в прошлый раз уяснили.
Поглядываю на Воробья и понимаю, что дело дрянь. А она нужна мне, меня колотить начинает от одной только мысли, что до утра некого мне уже наказывать будет.
– Игорь, моя… – затыкаюсь. А кто она мне теперь такая? Сука, предательница, крыса? Просто моя нелюбимая, к черту все, времени нет. – Даша потеряла сознание и не приходит в себя.
Пауза в трубке, Погосов думает, как бы красиво меня послать.
– После чего?
– Истерила, а потом упала. И не встает. Горячая.
– Температуру ей померяй.
– Ладно, сейчас, будь на связи. – Ночь на дворе, а мы тут в медбрата играем. Откапываю градусник, все же была аптечка захудалая, бинты и мази от ушибов.
– Ну что?
– Сорок один и четыре.
Внутри все пылает, проблемы так и сыплются на нашу голову как из рога изобилия. Я ведь знаю, что Игорь говорил его больше не трогать, он не при делах и имеет полное право сейчас положить к чертям трубку.
– Игорь, ты здесь еще?
Сглатываю, я понимаю, что еще рано, не время просто. Рано еще, не время… Я ни черта толком не узнал… ну или куча всяких отговорок, которые я усиленно придумываю, чтобы еще немного отсрочить ее казнь.
– Здесь. Так что ты хочешь, Савелий Романович?
– Чтоб ты помог.
– Нет, что конкретно ты ожидаешь? Как мне показалось, ты хочешь смерти Даши. Если все еще да, то просто не трогай ее. Девочка сгорит от лихорадки до утра. Если у тебя другой ответ, я приеду. Так что?
Хватаю воздух, плечи сводит от напряжения. Это будет слишком просто для нее. Для нас обоих.
– Другой ответ. Приедь, не обижу.
– Ладно. Машину пришли за мной, моя сломалась.
Я жду Игоря, он приезжает только спустя двадцать минут. Охрана его привозит, молча здороваемся за руки.
– Где?
– Там, в комнате.
Погосов приезжает нервный, все время смотрит на часы, вот только мне не до чужих проблем сейчас, своих завались просто.
***
“– Ты ебанулся, майор, какая из нее невеста?
– Она вырастет.
– Ты охуел, я тебя спрашиваю?!
– На время, Савелий Романович, отсрочку, пожалуйста! Я все разрулю! – лепечет этот мент, тогда как девочку начинает бить крупной дрожью, да и меня тоже. Лучше бы я ушла и не видела этого всего. Лучше бы не видела.
– Хорошо, Дима, тебе нужна отсрочка, а МНЕ что с ней делать?! Косы заплетать?!
– У меня больше ничего нет! Вот, только Мила осталась. Пожалуйста. Она послушная. Давайте договоримся.
– Фари, убери его! Просто, мать твою, с глаз моих СОТРИ! – басит Крутой и тушит сигарету. Я вижу, как он напрягся, как ходят желваки от злости на его скульптурном лице.
– Куда?
– На хуй! Вообще уже офонарел.
– Савелий…
– ПОШЕЛ ВОН! – Крутой прогремел на весь кабинет, а я сжалась вся, захотелось превратиться в маленькую точку. – Еще раз с дитем сюда припрешься – ноги переломаю! Идиот, – прорычал и достал бутылку коньяка, плеснул в стакан и выпил залпом. Фари увел этого мента с девочкой, а я так и осталась сидеть на диване, желая слиться со стеной”.
Приват для Крутого
– Рассказывай, что было.
– Ничего. Ревела, потом начала как будто задыхаться и упала. Днем на улице стояла. Перемерзла, хуй поймешь. Горячая.
Погосов быстро осматривает Воробья, меряет ей давление и температуру, слушает.
– Да я вижу, горит. Принеси лед и полотенце какое-то.
Игорь колдует над девчонкой несколько минут, а после она распахивает глаза от нашатыря и пугается, подбирается больше к изголовью.
– Спокойно. Ку-ку, это я.
– Что… случилось?
– Ты в обморок упала. Болит что-то, Даша? – спрашивает Игорь, а Воробей на меня почему-то смотрит и молчит. Страшно смотрит, волком настоящим.
– Это, дядя Савва, выйди пока. Мы сами побеседуем.
– Нет.
– Пожалуйста. Я тебя прошу, – настаивает Игорь, и я выхожу в коридор, опускаюсь на пол, обхватываю голову руками. До чего мы докатились? У нас не было красиво, но как сейчас – это просто какой-то пиздец.
Слышу их голоса из комнаты. Я хочу ее понять, хотя бы немного.
– Ну, говори, он вышел. Как плечо, сильные боли?
– Уже нет.
– Хорошо, давай еще неделю и повязку снимай потихоньку, руку надо нагружать. Что еще? Крутой сказал, ты перемерзла днем. Что ж ты не бережешь-то себя, девочка? Смотри, какие морозы у нас, до весны еще ого-го сколько. Почему на холоде стояла?
– В клубе на меня смотрели как на врага. Я вышла на улицу, чтобы не провоцировать их. Вы были правы, Игорь Юрьевич. Волчий билет – это страшно. Простите, что тогда не поверила вам. Простите.
Всхлипывает, слышу, плачет, а я головой о стену молча бьюсь. Я устал воевать с ней, а фактов новых никаких, и это просто какое-то болото. Жуткая трясина, в которой мы увязли и из которой не знаю, как будем выбираться.
– Не плачь. Выпей это. От температуры.
– Спасибо.
Кашляет, задыхается просто, а я войти не могу. Перед глазами Фари в немом упреке. Мы это заслужили: и она, и я.
– Игорь, а вы знаете Милу? Девочка лет тринадцати.
– Нет, такой не знаю. Даша, не о том думаешь, у тебя температура высокая. Таблетки ты выпила, надо бы поесть.
– Не надо.
– Почему?
– Меня тошнит. Я давно не ела, да и смысл? Игорь, езжайте домой. Не переводите лекарства на меня.
– Так, подожди, только без нервов. Что значит “давно не ела”? Даша, мы же это в больнице проходили, ты обещала, что будешь есть! Что ты ела на ужин сегодня?
– Ничего.
– В смысле? Даша, как это понимать? Ты вообще что-то ела за эти дни?
– Я… мне не хотелось в больнице, горло болело, а потом Крутой забрал меня и… крысе не положено.
Внутри что-то скребется. Я ее не кормил. Не до того было, а потом я просто об этом забыл. Сам питался в клубе, не чувствуя ни запаха, ни вкуса. Эти дни все как в тумане, Даша ни хера не ела – вот откуда обморок, блядство.
– Я понял. Ну все, не
