Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак

– В каком смысле? – разворачиваюсь к тёте.

Я прекрасно помню, что вчера принимала душ в доме, и вода точно была тёплой.

– Ну душ у нас на улице сейчас, – тётя всё же справляется с этим чудовищным вентилятором, и на всё комнату раздается страшный гул от его лопастей.

– Так я же вчера в доме принимала душ, – решаю на всякий случай уточнить.

– Ну так это Сава специально для тебя бойлер включал, – и снова эта улыбка, которая начинает меня раздражать. – Но он столько электричества жрёт, что, как только ты покупалась, он его и выключил. А так у нас летом душ на улице. Хороший, кирпичный, вот только бак нагревается от солнца.

– Как замечательно, – надеюсь, моя улыбка сейчас не напоминает оскал. – Ну я тогда в душ, – разворачиваюсь, чтобы выйти из дома, но быстро соображаю, что не знаю, куда идти. – А где он? – уточняю и сама слышу, что уже рычу.

– Так в саду, Златочка. Там и туалет тоже есть, – тётя улыбается и подхватывает меня под руку. – Пойдём, провожу тебя.

Твою же мать, куда я попала? Мало того что вчера наткнулась на этого Матвея, который оказался совсем не бомж. Олег, папин водитель, вообще отказался заезжать сюда. Как оказалось, как только его вытолкнули, он сразу уехал обратно. А ещё здесь какая-то заколдованная связь, что работают только телефоны местных.

– А вот и душ, – тётя Люся гордо показывает мне на квадратное строение с деревянной дверью и чёрным ящиком на крыше.

– Спасибо, – шепчу я, потому что если скажу чуть громче, то чувствую – заору.

– Ты только на щеколдочку не забудь закрыться изнутри, а то дверь может сама открываться, – улыбается тётя Люся, подводя меня вплотную к двери.

Я заглядываю внутрь и не знаю даже, что сказать. На одной из стен несколько крючков, два окошка под самым верхом и торчащий из потолка железный круглый душ, больше похожий на лейку с вентилем. А на полу лежит деревянный тёмный квадрат.

– Вот, принимай душ, а я пойду яички соберу на завтрак.

Тёть Люся быстро скрывается, а я понимаю, что сейчас испробую ещё одну вещь в своей жизни, которую ни разу не пробовала. Боже, как мама могла жить в таких условиях? Это же её родительский дом.

Закрылась с горем пополам, разделась, но, стоило мне открыть вентиль, визг я сдержать не смогла. А ещё я поняла, что так быстро утренний душ никогда не принимала.

Но как только я вышла из душа, то реально поймала свой релакс. Утреннее солнышко пробивалось сквозь деревья и так и манило заняться утренней разминкой.

Я прошла чуть вглубь сада, выбрала место, где солнышко уже прогрело травку, и расстелила своё полотенце.

Села в позу лотоса и начала с дыхания. Нужно привести мысли в порядок, а дыхание – это первое, что нужно нормализовать, чтобы насытить кровь кислородом. Продолжая дышать, начала медленно выполнять простейшие асаны, чтобы растянуть мышцы и подготовить тело в разминке.

Но стоило мне стать в позу собаки, как я почувствовала, что что-то не так. А открыв глаза, поняла, что сейчас могу снова попасть в душ, только в этот раз это будет, может быть, самое позорное зрелище за всю мою жизнь.

Продолжая стоять в позе собаки, я смотрю между ног и вижу, как прямо на меня смотрит огромный чёрный бык с белым пятном на лбу.

Я была в Испании пару раз с папой. И в одну из поездок наблюдала корриду. Но тогда мы были на балконе домика, который снимали.

А сейчас на меня смотрел бык, а это был именно он, потому что я чётко вижу, как у него между ног болтается явно не то, откуда берётся молоко. И этот бык обалденно огромный.

Чувствую, что у меня начинают дрожать руки от перенапряжения, а в глазах начинают мелькать звёздочки. А бык стоит и смотрит на меня да ещё и челюстью своей шевелит так, будто пытается придумать способ, что со мной сначала сделать.

– Спасите, – шепчу, чувствуя, что я сейчас просто упаду.

А дальше это чудовище начинает двигаться в мою сторону, и я не могу больше молчать. Крик разносится такой, что сама глохну.

– Борька, зараза, – басит знакомый голос, а в следующий миг передо мной появляется мокрый, голый и в непонятных шортах в красный горошек Матвей.

Ну зашибись, утро выдалось. Боже, да я за сутки уже начала говорить, как эти местные. Хотя с кем я успела пообщаться-то? Только с этим…

– Мажорка, зад свой подорвала и пошла в дом, пока я Борьку держу, а то он на твои красные труселя быстро применение найдёт.

– Да пошёл ты, урод, – пишу, начиная подниматься с земли. – На твои пусть лучше находит. И вообще, такую тварь нужно…

– Я сейчас не стану его держать, – рычит, снова перебивая меня, Матвей. – Ой, мать! – выкрикивает он, как только я становлюсь рядом с ним. – Ты что, всё ночь пила с мужиками? Видок у тебя, конечно, потяганный.

– Мудак, – вырывается у меня, и я бегом срываюсь в дом.

– Да, бля, Борька! Беги, Злата! – раздаётся крик в спину, а я чувствую, как земля начинает дрожать под ногами.

Глава 6

***

Домой явился затемно, но к соседям всё равно зашёл. И нет, не для того, чтобы ещё раз увидеть эту несносную «хорошую и воспитанную девочку», а чтобы сказать, что их водила с таким облегчением дал дёру из нашей глуши, что я даже поржал.

Как он сказал:

– Если дошла, значит, не пропадёт, а я в няньки не нанимался.

Вот тебе и воспитанная, и хорошая. Что же ты, Золотко, довела всех до того, что тебя сослали в нашу глушь?

Дядя Сава приглашал посидеть с ним в саду, но я отказался. За день вымотался так, что ни ног, ни рук не чувствую. А хотел ведь ещё поработать с конспектами да программки некоторые протестировать.

Но стоило мне искупаться, переодеться и лечь на кровать, как глаза сами закрылись, и я чуть не проспал на работу.

Утро настало слишком быстро. Выпрыгнул в окно и только двинулся к своей бочке в саду, как услышал звяканье цепи.

– Борька, зараза. Опять цепи вырвал в сарае, – возмущаясь, тихо двинулся в его сторону.

Знаю же прекрасно, что любит этот переросток яблоки соседские, но каково же сбыло тало моё удивление, когда я увидел мажорку, стоящую