Приват для босса - Аля Миронова
Темно-розовая красивая головка оказалась бархатной на ощупь с едва уловимым терпким запахом, сводящим с ума. Мой язык гулял по нежной коже, заставляя Малыша хрипло стонать. Я не ставила себе целью глубокое горло, просто сосала так, как хотелось мне. Едва ли не впервые в жизни. Возбужденное состояние Кирилла передавалось и мне с троицей. По логике вещей, учитывая длительное воздержание и малый сексуальный опыт, Малышев должен был кончить чуть ли не с первой минуты. Но мы оба просто наслаждались процессом.
— Иди ко мне, — чуть слышно прохрипел Кирилл.
Меня не пришлось уговаривать дважды, потому что ощутить член внутри казалось острой необходимостью, от которой зависела моя жизнь.
Плавно проникая внутрь, все еще раздраженной плоти, крепкий ствол доводил практически до экстаза.
Я начала двигаться медленно и неторопливо. Но моя власть была недолгой, потому что, сжимая руками мои ягодицы и фиксируя их положение, малыш перехватил инициативу. Он вколачивался резко и сильно, на грани боли и безумия.
— Боже. Еще! — стонала, не узнавая свой голос, запрокинув голову.
Меня хватило ненадолго, такая скачка быстро привела к оргазму. Малыш же догонять не спешил.
— У тебя есть фантазия? — игриво спросил он, пока я, рухнув на мужскую грудь, пыталась перевести дыхание.
— Стол, — выпалила неосознанно.
— Отлично! Буду тебя воспитывать, сучка.
Крепко прижимая меня к себе, Малышев не только поднялся с кровати, но и переместил нас к компьютерному столу.
— Давай на ножки, — шлепнув по попе, поставил меня на пол.
Не успели мои ноги коснуться паркета, как Кирилл резко развернул мое податливое тело спиной к себе.
Слегка надавив на плечи, вынудил опуститься грудью на стол.
— Это за то, что пила мою кровь! — рыкнул Малыш, отвесив шлепок по ягодице.
Не больно, но ощутимо.
— Это за то, что не узнала! — рука опустилась на мою вторую половинку попы.
Я заерзала, чувствуя, как возбуждение разливалось по телу.
— Это за то, что допускала мысль изменить мне со мной! — шлепок.
Да… Раскусил, гаденыш. Я ведь думала соблазнить Малышева, хотя обещала Малышу… Но это было еще до того момента, когда в моей голове появились мысли о родстве с Кириллом.
— Пожалуйста! — захныкала от нетерпения.
Я ощутила, как по моим ногам заскользили слегка шершавые ладони. Дойдя до щиколоток, красавчик крепко сжал их и потянул вверх. Словно сцена из моего сна. Ожидая рывка, быстро ухватилась за боковые края стола, на котором Малыш распластал меня, словно препарированную лягушку.
Рыкнув, Кирилл резко вогнал свой член в меня до упора. Слишком открытая поза, слишком яркие ощущения, слишком глубокое наполнение…
Мужские пальцы легли на клитор, а на плече сомкнулись зубы. Малышев успел сделать буквально несколько фрикций, а я уже содрогалась от оргазма.
На этот раз отдых мне не полагался. Движения Малыша становились сильнее и быстрее, не давая моему возбуждению затихнуть. Я закатила глаза, ощущая, как внутри разбухает и без того огромный член.
Оргазм нас накрыл одновременно и я снова отключилась.
Казалось, Кирилл шептал мне что-то о любви, укачивая на руках.
Я медленно приходила в себя. Сознание было затуманенным, а тело ватным. Мою кожу окутывала какая-то приятная ткань, позднее оказавшаяся коричневым пледом с кровати Малышева.
Тем не менее, проморгавшись, я осознала, что находилась в своей комнате. Посему выходило, что Кирилл укутав меня в плед со своей кровати, отнес в мою комнату. Это настораживало.
Наспех привела себя в порядок и снова спустилась вниз. Как раз застала интереснейший разговор.
— Она обещала забрать заявление, — растерянно бормотал Гаврилов.
— Хорошо, — сухо бросил Кирилл.
— А ты не собираешься жениться на моей дочери? — сурово спросил отец.
— Между нами только секс и это было ее условие, — небрежно отмахнулся Малышев.
— Кирилл, я хотел бы… В смысле, тебе полагается, как минимум половина всего, что у меня есть…
— Зачем это? Мне ничего не нужно, — угрюмо буркнул Малышев.
— Послушай, мы оба в шоке, но…
— Что “но”? — взревел Кирилл. — Поздновато играть в отца и сына. Да и фамилия меня устраивается ма… бабушкина.
— Я ведь не знал о тебе…
— Это ничего не меняет.
— Кирилл! — снова встрял Мирон Ильич. — Раз уж ты Гаврилов, то есть формально родственник Хишанова, окажи услугу, женись на Оксане.
— А зачем? — чуть замявшись, спросил Малышев. — Вы ведь могли бы заключить с Русом соглашение… Зачем вы пытаетесь прогнуть под свои устои дочку? Этот бизнес ей не по душе. Да и брак всегда можно расторгнуть…
Отец явно призадумался.
— И что ты предлагаешь, мальчишка? — несколько грубо прозвучал вопрос.
— Дайте ей выбор, как минимум. Возможно, Оксана и не хочет больших денег и власти. Вдруг она всегда мечтала открыть уютное кафе или маленькую галерею? Зачем навязывать строительство, тем более, что есть мощная поддержка империи Хишанова?
— Я… не думал об этом.
— Теперь у вас будет время.
— У нас. Мне бы хотелось, чтобы ты вернулся на работу.
— А смысл? Я лишь раздражаю вашу дочь. Дайте ей хотя бы шанс стать счастливой. Неужели наследница господина Пузана не достойна счастья?
Мирон Ильич так и не нашелся, что ответить. Я же, осела на ступеньках и молча глотала слезы. Мой Малыш снова заботился обо мне.
— Рус, — негромко произнес Кир. — Око за око, да?
— Да, — сухо отозвался Хишанов.
— Дай Эмилю последний шанс. Освободи его.
Рустам усмехнулся.
— Ты мог попросить дворец, но просишь за неудачника.
— Должно быть, я просто вижу больше, чем ты, — философски рассудил Малышев.
— И что теперь? — уныло спросил Гаврилов.
— Мне надо собрать вещи. Андрей Константинович скоро вступит в права наследования квартирой и дачей, а я хотел бы сохранить некоторые вещи.
— Ты мог бы жить и дальше в моем доме, — лояльно произнес отец.
— Я не стану снова ущемлять вашу дочь. Тем более, я больше не магистрант, армия ждать не станет.
— Что?! — зарычал Гаврилов. — Какая такая армия?! С ума сошел?
— Мне нужна была отсрочка, чтобы ма… Викторие Михайловне лечение оплачивать. А сейчас я готов выплатить долг.
— Какой долг?! Глупый щенок!
— Сергей Максимович, а вы служили?
Видимо, это конец. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, у меня нет власти над эти невозможным мальчонкой.
Эпилог
Несколько недель спустя
Я нервничала, как никогда. В тот день, когда отец разрешил выбрать то, что моей душе угодно, мне нестерпимо захотелось открыть небольшую кофейню с французским сладостями “Le mioche” (карапуз, малыш, паршивец). Летта же, напротив, открыла галерею “Mon
