Приват для босса - Аля Миронова

— Не надо, — бесцветным голосом прошептал Кир, опуская свою ладонь на мои руки.

Кира же с грохотом рухнула за стол и разрыдалась.

— Что за шум? — неожиданно в дверях возник Гаврилов, на отсутствие которого я сразу не обратила внимание.

Ласточкина оторвала заплаканное лицо и посмотрела ровно на вошедшего.

Совершенно точно она его узнала! Перевела взгляд на растерянного Сергея.

— Привет, Кириешка, — опомнившись, улыбнулся шатенке блондин. — Ты как здесь?

— Вы знакомы? — воскликнул Рус.

— Потерпевшая, — буркнул Денис.

— Я не знаю, что сделал Кирилл, но уверяю, что он отличный парень, может, договоримся по старой… дружбе? — Гаврилов занял место за столом.

Стоять продолжали лишь мы с Малышевым.

— Присядем? — тихо предложила Кириллу.

Он кивнул, расцепляя мои руки. Нам пришлось сесть по разные стороны: мое место было рядом с отцом, а шатен занял свободное, между Гавриловым и Кирой.

Ласточкина брезгливо поморщилась.

— Кирилл, самое время извиниться, — строго произнес Мирон Ильич.

Малышев вздохнул.

— Мне жаль, что я решил просить помощи у родной сестры, чтобы спасти нашу маму.

— Мою маму! — вскочила на ноги, нависая над Киром. шатенка. — Она была только моей матерью, ясно?! И я тебе не сестра!

Все уставились на разъяренную Ласточкину. А этой чем не угодил мальчонка?

— Диалога не выйдет, — обреченно пробурчал Домовой.

— Диалога? — взревела Кира. — Да мне плевать на него, не ясно? Все жизнь мне испоганил! И мамашка была такой же. Даже имя ему мое дала!

Мне снова захотелось обнять Кирилла, спрятать от этой стервы. Я бы повыдирала ей космы, но на кону будущее Малышева. Отодвигая свой стул и поднимаясь, я вдруг обратила внимание на одну странность: несмотря на разницу в окрасе (назовем это так), Кирилл и Гаврилов удивительно схожи.

— Ээээ, — замялась на мгновение. — Сергей, скажите, а какая у вас группа крови?

— Что? — переспросил удивленный блондин.

Я же поежилась от пронзительного взгляда шатенки.

— Группа крови, — повторила решительнее, понимая, что я на правильном пути.

— Четвертая отрицательная, а что? — словно опомнившись, выпалил Гаврилов.

Все присутствующие, включая Красовскую, уставились на троицу Гаврилов-Малышев-Ласточкина.

— Мне кажется, стерва, — обратилась я к Кире. — У тебя только один шанс все рассказать. И советую не врать — не договоримся.

* * *

Отец уже с час, наверное, слонялся из угла в угол. За ним семенила Тоня, спрашивая про лекарство, не надо ли.

— Мне было шестнадцать! Я растерялась! — кричала рыдающая Ласточкина. — Что я должна была дома сказать? Что на дискотеке отдалась непонятно кому?

— Ты должна была меня найти! — орал в ответ Гаврилов.

— Зачем? Ты говорил тогда, что тебе через три дня восемнадцать и ты уходишь в армию.

(Прим. автора: я не одобряю и не в коем случае не пропагандирую интимную связь между как минимум одним несовершеннолетним в паре, не взирая на возраст согласия.)

— Я же искал тебя, перед присягой! — не отступал Сергей.

— Плевать уже, — устало отмахнулась Кира. — Я когда о беременности узнала, к матери на поклон пошла. Умоляла об аборте. Она отказала. Сказала, что до родов меня к родителям отца отправит, там сельскую школу и закончу. А дальше видно будет. Рожать в семнадцать? Что за абсурд? Я была так зла, что сказала папе, будто отец ребенка мамин худрук.

На Малышева было просто больно смотреть, а на Сергея с Кирой и вовсе не хотелось.

— Вот пазлик и сложился, — грустно ухмыльнулся Кирилл, вставая из-за стола. — Ты бросила меня на бабку с дедом, родной дед всю жизнь считал меня приблудышем от мнимого любовника своей же жены, думая, что мать сама подложила дочь под старпера. Пойду оставшиеся вещи соберу и буду готов.

— К чему готов? — удивленно спросил Домовой.

— К тюрьме, — обреченно бросил Малышев. — Не все ли равно, где гнить?

Нет, впечатления накрыли всех. Вовремя появившийся Алиев утешал расчувствовавшуюся Красовскую. Я что-то упустила?

Хишанов с Домовым молча употребляли коньяк. Веня просто что строчил на бумаге.

Радовало в этой ситуации, пожалуй, только одно: теперь мне не был нужен никакой тест, потому что с тупой малолеткой отец бы точно не связался. Да и слишком очевидно сходство Малышева с Гавриловым.

Еще раз осмотрев присутствующих, решила пойти за Кириллом. Даже не могла себе представить, насколько ему сейчас было тяжело. Ведь выходило, что у него не просто было трудное прошлое, но и все оно являлось ложью.

— Жалеть меня пришла? — раздался недовольный голос из-за чуть приоткрытой двери. — Не нуждаюсь. Шавке беспородной туда и дорога.

Запомнил мои слова, значит… Хотя, о породе я бы сейчас поспорила. Если Гаврилов признает сына, то…

— Я не знаю, как вести себя в такой ситуации, — призналась, входя в маленькую комнатенку. — Можно я просто побуду рядом?

— Ты хочешь знать, что я чувствую? — оскалившись, обернулся ко мне Кирилл.

Я лишь растерянно кивнула.

— Что же. Честно говоря, я считал тебя гораздо умнее, тем не менее вижу, ты так и не догадалась. Начнем со сказки. Жил-был маленький мальчик. Встретил он однажды безумно красивую, но очень грустную девушку. И решил мальчик поднять девушке настроение — конфетами угостить.

В моей голове словно тумблер щелкнул. Я сразу вспомнила похороны Красовского. И печального мальчишку тоже. Скромно одетого, но очень милого. Темноволосый мальчишка предложил мне конфеты, а я почему-то сорвалась на него. Я злилась тогда на всех мужчин, включая Леттиного отца, который бросил дочь на произвол судьбы. Еще про Алиева узнала…

— Так вот, представляешь, мальчик вырос, но перестал на девочек внимание обращать. Считай, стал асексуалом. Любая, кто пыталась залезть парню в трусы, подвергалась унижению и насмешкам. Шлюхи — вот кем считал парень всех этих девиц.

Кирилл замолчал и отошел к окну. Мысли в голове гудели, но я все еще ничего не понимала. Я тоже считала себя умнее…

— А потом в его жизнь снова ворвалась она, представляешь? Он ненавидел ее всей душой, но пообещал ее отцу заботиться о папиной принцесске.

— Ты… — несмело перебила Малышева. — Из-за меня стал таким?

— Каким таким? — подлетев ко мне почти вплотную, возвышаясь, словно гора, прорычал он.

— Импо… — начала было, но осеклась, потому что сильные руки подхватили меня под ягодицы, вынуждая обхватить мужской торс ногами.

Я отчетливо ощутила возбужденный член, даже сквозь кучу тряпок.

На задворках здравого смысла мелькнул огонек, намекающий на что-то, но я не обратила на это внимание, потому что меня спиной уперли в стену.

— Знаешь, последние четыре года я жил двойной жизнью, — практически в губы, не своим голосом зашептал… Малыш! — Словно Кларк