Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение - Рика Лав

— Лилит⁈ Какого черта⁈

Я взвизгнула от неожиданности, попыталась вырваться, но он одним резким, мощным движением рванул меня на себя. Я потеряла равновесие, маску и свалилась прямо к нему на колени, прижимаясь спиной к груди.

Прежде чем успела сообразить что-либо, я всей тяжестью опустилась на твердый, массивный член, упиравшийся прямо в меня. Он был массивным, горячим, пульсирующим и отчетливо ощутимым даже сквозь ткань наших одежд.

Хотя, что взять с моего наряда…

Я вся вздрогнула от этого неприкрытого, животного контакта.

Через ткань стрингов я ощущала каждый сантиметр его члена, его готовность. И это привело меня в восторг.

Пальцы мужчины сжали мои бока еще сильнее, и я почувствовала, как Михэль весь напрягся, его торс уперся мне в спину, а низкое рычание вырвалось у него из груди.

— Михэль, отпусти! — попыталась вырваться я, но голос мой, увы, вышел хриплым и возбужденным.

— Ты… Что ты делаешь здесь? В таком виде? — прошипел он.

Его член дернулся подо мной, и я еле подавила новый стон, чувствуя, как его стояк трется о меня через ткань.

Это все же привело в чувство.

Я оттолкнулась от мужчины, спрыгнула с его колен и, спотыкаясь, отскочила на пару шагов, избегая его гневного взгляда. Я должна была закончить танец, менеджер уже хмуро смотрел на меня с бокового выхода.

Лучше я буду думать об этом, чем о горе полного дерьма, что я сотворила за последнее полчаса.

Потому я взошла на сцену с приклеенной улыбкой и упрямо, на автомате, продолжила движение, но магия была разрушена, а взгляд Михэля прожигал во мне дыру.

Он подошел вплотную к низкой сцене, заслоняя меня от остальных своим широким торсом.

— Что ты творишь, Лилит? — он шипел, как змея.

Его глаза метали молнии.

— Это не твое дело! — огрызнулась я, злая и до безумия возбужденная. Понимая, что танец испорчен и меня попросту толком не видно за этой массивной фигурой, я скрестила руки на груди. Взгляд Михэля на секунду прилип к моему бюсту, и я увидела, как мышцы на его груди напряглись, а он сглотнул. — Ты мне не папочка!

— Ты, дура бестолковая, вообще понимаешь, где ты? — его голос стал тише и оттого еще опаснее. — И как часто ты тут? Только танцуешь или ноги раздвигаешь в этих «приватах», а? Или за деньги тебя и нагнуть можно⁈ Отец в курсе? Ха, конечно, нет!

Его грубые слова обожгли больнее пощечины.

Несправедливо! Этот клуб я выбрала по рекомендации знакомой — здесь очень хороший менеджер, который обеспечивает девочкам защиту.

Ни одна девочка по принуждению в приват не идет, здесь многие, кто как я — просто танцует и выманивает денежки из клиентов.

Я сощурилась, глядя на него. Мне было дико обидно от его неуместной… ревности? Или опять — просто опека? Что-то это не было похоже на нее, когда он лапал мой зад!

Поджав губы, я демонстративно обошла мужчину, спустившись по ступеням, и направилась к жениху этого мальчишника.

Обычно я никогда не делала финальную часть номера, менеджер не очень был доволен этим, но опять же — тут не настаивали.

Однако сейчас мною двигало яростное желание взбесить своего недо-дядю. Доказать ему, что я сама выбираю где, как и что мне делать.

И пошел бы он нахер.

Подойдя к парню, я вплотную прижалась к нему спиной, чувствуя, как он замер. Музыка нарастала, диджей добавил ритма, быстро сообразив, что я сейчас буду делать.

Я завела руки за спину, поймала взгляд Михэля — он стоял напротив, как грозовая туча, — и одним отточенным, развратным движением сбросила топ. Блестящая ткань упала на пол, оголив мою грудь под восторженные вопли и свист его друзей.

Я увидела, как мышцы на лице Михэля напряглись, как сжались челюсти. Он сделал шаг ко мне, и его движение было таким стремительным и хищным, что толпа его друзей невольно расступилась.

— Ты права, — его голос грохотом прокатился над внезапно стихшей музыкой. Глаза мужчины полыхали темным, почти черным огнем. — Я тебе не папочка. И это хорошо, ведь я могу надрать тебе зад и в двадцать четыре, а еще сделать так!

Мужчина сорвал с себя свою дорогую, идеально сидящую рубашку, обнажив мощный торс и рельефный пресс, покрытый легкой дорожкой волос, ведущей вниз.

В следующее мгновение теплая ткань, пахнущая его телом и дорогим парфюмом накрыла меня с головой.

Я вскрикнула, пытаясь высвободиться, но Михэль уже подхватил меня и перекинул через плечо, как мешок с добытой дичью. Его огромная ладонь со звонким шлепком легла мне на оголенную, горящую задницу, властно и плотно сжимая упругую плоть.

Я билась и кричала, пока его твердое плечо впивалось мне в живот, а мир стремительно несся вслед его шагам куда-то в сторону бокового коридора и бара.

— Выкладывай все, что ей причитается, — рявкнул Михэль менеджеру, и я мысленно застонала, увидев, как на барную стойку полетела пачка купюр. Не думаю, что менеджер еще хоть раз пустит меня на порог! Я доставила проблем, а местное руководство этого не любит. — И больше — её здесь не будет.

И он понес меня, извивающуюся и матерящую его, вдоль коридора под одобрительный хохот и аплодисменты оставленной позади пьяной компании.

Глава 4

Михэль. Чертовка

Я вынес ее из зала на плече, направившись вдоль коридора с вип-комнатами.

Лилит извивалась бесёнком и выкрикивала в мой спину самые грязные ругательства, какие только можно было представить.

— Поставь меня, ублюдок! Конченый сукин сын! — ее голос был полон ярости, но ее тело, ее мягкая попка, которую я прижимал к себе, было таким… податливым.

Эти ощущения пробивались сквозь мою злость, а образ танцовщицы и дочери сводного брата намертво переплелись в моем сознании, повергая в шок.

— Откуда у тебя в словарном запасе такие слова, а? — проворчал я, и моя ладонь сама собой опустилась легким размахом на ее округлую задницу, отвесив звонкий, сочный шлепок. Ее тело вздрогнуло, а крик на секунду смолк. — Заткнись, маленькая стерва, или я прямо тут, в этом коридоре, отшлепаю тебя так, что сидеть не сможешь.

Минута задумчивого молчания со стороны Лилит заставила меня напрячься. И не зря.

— Помогите! Насилуют! — закричала она с новой силой, беспомощно колотя меня кулаками по спине. Я лишь усмехнулся — ее удары были слабыми, а новая порция дерьма, вылетевшая следом за этим заявлением из этого прекрасного ротика — заставила только выгнуть бровь.

К нам все же приблизился охранник, нахмурившись.

— Эй, тут все в порядке?