Сводный-гинеколог. Проходи, ложись - Полина Нуар

её за волосы и смотрел, как её щёки втягиваются. Как на губах появляется слюна. Но она слишком глубоко взяла, зубками зацепила. Было больно, но чертовски приятноКаждое его слово — как ласка. Как пощечина. Как запретный плод. Чувствую, как моя киска пульсирует в такт его речи. Вибратор внутри будто оживает, но его жужжание — просто фон для голоса Богдана. Сводный гад заставляет меня мокнуть сильнее любой игрушки. Заткнись, — шепчу хриплым от желания голосом. И к кому? К раздражающему придурку, который всю юность меня задирал! Ненавижу! Не хочешь знать, как она потом зализывала, чтобы зажило? — бросает так небрежно и похабно, что у меня темнеет в глазах. Я не ревную! Нет! Но я хочу, чтобы Богдан не переставал говорить все эти грязные пошлости мне. Киска болезненно-сладко пульсирует, жадно обхватывая вибратор. Замолчи...повторяю слабо и совершенно разбито. На что Богдан смеётся ипохабнопроводит ладонями от моих коленей вверх по внутренней стороне бедер. Его пальцы шершавые, а движения обещающие. Демидов останавливается в сантиметре от того места, где ткань юбки пропиталась влагой от насквозь мокрых трусиков. — Почему? Разве тебе не интересно? — шёпот сводного полон дьявольского веселья. Зажмуриваюсь, чтобы сбежать от стыда. Потому что я абсолютно уязвима в доступной позе перед сводным братом. И не пытаюсь это изменить. Хочу, чтобы его пальцы коснулись моей истекающей киски. Ты чёртов извращенец, — выдавливаю дрожащим голосом. Зато какой внимательный, — парирует и нахально задирает подол юбки. И одним пальцем касается меня через шелк трусиков. Вздрагиваю, чувствуя какой он горячий и тяжёлый. Скажи, Ася, вибратор хоть немного напоминает настоящий член? Или ты так, для разминки?

Глава 5

Мне хочется ударить Богдана. Или притянуть к себе. Открываю глаза и вижу его лицо так близко. Зрачки расширены, в зелёных глазах горит чистое, неприкрытое желание. И торжество. — Это просто вибратор, — срывается у меня. — Он не такой...Господи, что я вообще несу? — Не такой, как что? — настаивает Богдан и совершает пальцем крошечные, едва заметные круги меж половых губок. Вся дергаюсь, и кожа покрывается колкими мурашками. Сводный говнюк ласкает меня через мокрую ткань трусиков. И это в тысячу раз чувственнее, чем любая игрушка. А я не в состоянии ответить на его похабный вопрос. Только часто и прерывисто дышу и наблюдаю за Богданом. Взглядом прилипает к месту, где его палец соприкасается с самой интимной частью моего тела. — Ты не представляешь, как ты выглядишь, Ася, — шепчет почти с благоговением, но в нём нет нежности. Только вожделение. — Вся трясёшься. Вся мокрая. Сидишь в кабинете у брата и течёшь, как сучка в течке. И из-за чего? Из-за пары грязных слов? — блядски скалится, резко переставая меня трогать, а я испускаю стон разочарования. Но вижу с каким голодом Богдан вдыхает мой запах на подушечке своего пальца. И закрывает глаза от наслаждения. Блядь...Настоящий. выдыхает с хриплым стоном. У тебя такой запах. Сладкий. Пряный. От неприкрытой животности сводного у меня низ живота сводит судорогой. Это слишком пошло! Слишком возбуждающе! Достань его, — от напряжения связок даже хрип дается с трудом. — Пожалуйста. Достань его сейчас, или я... — Или ты что? — Богдан широко распахивает глаза. В них азарт охотника. — Кончишь прямо здесь, на стуле? Не добравшись до кресла? И по-хозяйски лезет ко мне между ног, жестко врезаясь ладонью в мою пульсирующую киску. Натирает через ткань трусиков, надавливая сильно и властно. И вибратор внутри, будто почувствовав давление извне, снова оживает. Его жужжание становится громче. Резче. Волна нарастающего, знакомого напряжения прокатывается по мне. Нет! Пожалуйста! Только не сейчас! Ни на глазах Демидова! — Кажется, секс-игрушка ожила, — с фальшивым сочувствием говорит Богдан. И начинает двигать ладонью в такт вибрациям. — Бедняжка. Она не знает чьему приказу подчиняться. Моей руке или своей программе. Беспомощно вцепляюсь в край стула. Это невыносимая пытка! Горячая ладонь сводного гада на моей промежности, власть, слова и эта тупая, механическая вибрация внутри толкают меня к краю. Я теряю контроль и выгибаюсь в неестественной позе, запрокидывая голову. Богдан... - это стон, мольба, проклятие. — Останови... или...Или, — и внезапно с силой прижимает меня к спинке стула, не убирая руки. Через щелочки глаз вижу, что лицо сводного прямо перед моим. Кончай. Кончай, сестрёнка. — Горячий шёпот парня опаляет щеки и обжигает губы. — Покажи мне, на что ты способна. А потом я достану твою игрушку. И посмотрим, чем её заменить, — уголок его губы дергается в нахально-сексуальном оскале.И я зависаю на губах сводного, которое хочу поцеловать. И почувствовать на своейисстрадавшейся киске. Боже! Б-Богдан... - повторяю имя брата молитвой. И его грубая ладонь с неумолимым гулом внутри разносят меня. Всё это сливается в один ослепляющий, сокрушительный спазм. Кричу глухо и отчаянно, подкидывая бедра и впиваясь ногтями в плечи сводного. Оргазм бьёт по мне, как электрический разряд, выжигая стыд и страх. Оставляет только белое, пульсирующее наслаждение. Когда я открываю глаза в попытке вернуть свою потерянную женскую гордость, весь мир плывёт. Тяжело дышу и не могу отдышаться. Демидов все ещё бережно прикрывает мою промежность ладонью. А на его лице чистейшее, самодовольное удовлетворение, которое я когда-либо видела. — Богдан Игоревич? — мой голос звучит хрипло, но без дрожи. И с нарочитой небрежностью отвожу его руку от своей промежности. Он позволяет, но в его зеленых глазах мелькает удивление. — Получил удовольствие?бедер стекает влага. выпрямляюсь на стуле, чувствуя, как по внутренней сторонеВо мне осталась только липкая, животная реальность и эта новая, колючая смелость! Ухмылка брата слетает, взгляд становится оценивающим, настороженным. Меня все же волнует твоя проблема, — строю из себя невинную козочку и на удивление ловко закидываю ногу на ногу, скрывая дрожь в коленях. И смотрю прямо на пах Богдана. На внушительный бугор, который всё ещё отчётливо виден. И не спадет, пока не спустит... — Очень переживаю за здоровье любимого брата, — дую губки. — Вдруг осложнения? Вижу, как у Демидова дергается щека. — Какая заботливая выросла, — цедит сквозь зубы. В его голосе появляется металлический отзвук. Сводный говнюк привык доминировать, пугать, соблазнять. А не к тому, чтобы над его мужской гордостью стебались. А тебе так не терпится упасть на мой член, сестренка? Ой, как грубо, — делаю круглые глаза, притворно шокированная. А у самой киска сжимается в спазмах. Богдан, — зову тихо и нуждающе, — Покажи мне, где у тебя болело?переключаюсь наневинную овечку и закусываю нижнюю губу. Тереблю зубами и взглядом стреляю на пах сводного. И нетерпеливо ерзаю на стуле. — Чтобы я лучше залечила твоё бо-бо... - канючу и пальцами цепляюсь за резинку