Он мой Август - Евгения Ник

— Но зачем?.. Это же безумие.

Ремизова пожала плечами, беззаботно улыбнулась и посмотрела на меня, как на наивную дурочку.

— Вы слишком впечатлительны. Уверена, что для таких профессионалов, как вы, подобные вопросы — не будут представлять ни сложности, ни опасности.

Я метнулась взглядом к Комарову и поняла: старикашка уже клюнул на её провокацию.

Глава 3. Надя

Даже не знаю, кто из нас двоих тут больше на иголках — я или он. Сижу напротив Ремизова в этом недорогом, но очень уютном кафе, где, казалось бы, никто не должен нас знать, а я уже чувствую, как пульс учащается и мозг работает на пределе. Кажется, вот сейчас, дверь откроется и зайдёт кто-нибудь из знакомых и всё испортит. Начинаю наконец-то понимать, во что вляпалась. Я же ни черта не актриса. У меня и флиртовать-то нормально не получается. Борщ на моей одежде тому доказательство.

Он смотрит на меня с какой-то лёгкой настороженностью, хоть и старается скрыть её за ухмылкой.

— Вы здесь уже были?

— Да, на соседней улице университет, в котором я раньше училась, поэтому знаю об этом заведении. Здесь, правда, вкусно, — на последних словах вдруг чувствую себя неудобно. Будто оправдываюсь перед ним.

— По правде говоря, я уже не голоден, но от кофе не откажусь.

Вскидываю голову и смотрю на него, широко раскрыв глаза.

— Что? Тогда зачем вы поехали со мной?

— Да просто увидел, в каком вы были состоянии. Думал, что просто разрыдаетесь там. А девушка с пятнами супа и слезами… ну как-то совсем перебор.

— Вряд ли я разрыдалась бы, — фыркаю, гордо вскинув голову. — Но было обидно. И давайте перейдём на “ты”, как то неудобно, что постоянно “выкаете” мне.

— Хорошо, я не против, — опускает задумчивый взгляд и медленно проводит пальцем по кромке стола.

Через минуту подходит официант, и Арсений делает заказ. Я останавливаю свой выбор на кофе и десерте.

Пытаюсь как-то стереть неловкость между нами, рассказываю какую-то смешную историю, которая совсем недавно со мной приключилась. Он даже улыбается, еле заметно, но я ловлю момент и тоже искрюсь для него, словно лампочка.

— Ты так и не рассказал, почему твой день не удался сегодня.

— Да ничего особенного, — отмахивается он, будто речь идёт о каком-то пустяке, но по лицу заметно, что это важно для его бизнеса. — Знаешь, бывает так, что не всегда переговоры проходят успешно. Иногда ты выкладываешься по полной, рискуешь, а в ответ получаешь условно — ничего. Это как игра в шахматы. Не всегда удаётся предугадать ходы.

Он на секунду отводит взгляд, будто вспоминая что-то неприятное.

— В бизнесе нет места мягкости, робости, — говорит с ухмылкой, которая одновременно и холодит, и что-то обнажает. — Люди здесь — не друзья, а пешки. Их двигают, бросают, ломают… И если кто-то решит, что ты слаб, он ударит без предупреждения и без жалости.

— Вас кинули? Сорвалась важная сделка? — спрашиваю, нервно накручивая на палец салфетку.

Он на секунду замолкает, кажется, выбирая слова, и добавляет тихо:

— Можно сказать и так. Знаешь, это не только про сделки и деньги. Иногда… это и про людей.

Ремизов смотрит на меня, и в его взгляде столько невысказанного, что становится не по себе. Кажется, что он видит меня насквозь, хоть это и невозможно. Мы с ним точно никогда не пересекались.

— Теперь ты рассказывай о своей неудаче и как оказалась в той столовке.

Я так заслушалась и задумалась о его словах, что не сразу поняла, что теперь он обращается ко мне, а когда подняла взгляд и встретилась с его глазами — чуть не подпрыгнула.

— Я? — вздёргиваю брови. — Совершенно ничего особенного и интересного. Это всё мой руководитель. Отправил сначала по одному адресу, потом по-другому… — отвечаю уклончиво. — Я должна была встретиться с клиентом, но в итоге…

— Встречи не произошло? — заканчивает за меня Ремизов и прищуривается.

— Именно. Поэтому я просто решила пойти и пообедать. Но мне сегодня надо будет вернуться в офис и писать бесконечные отчёты, а я… с пятнами борща на одежде, — криво усмехаюсь. — Ещё и ты, подшучивал надо мной.

— Ты показалась мне интересной.

— Ты хотел сказать чудной?

— Интересной, — поправляет и откидывается на спинку диванчика.

К нам подходит официант — аккуратно ставит на столик чашки с кофе и тарелку с десертом передо мной. Запах свежей выпечки и горьковатый аромат кофе немного разгоняют моё напряжение.

Ремизов берёт чашку и делает глоток, не отрывая от меня взгляда.

— Ну что, продолжаем наш разговор? — спрашивает он. — Признайся. Ты же специально пролила на себя суп?

Я вздрагиваю, резко отрываю взгляд от десерта и впиваюсь глазами в Арсения.

— И зачем бы мне это делать?

— Очень ловко придумано. Ты же изначально решила меня зацепить — я сразу догадался, — двигается вперёд. — Но скажу по секрету: я — женат.

Я пытаюсь не выдать, что от его уверенности у меня начинает крутить желудок. Вот же гад.

— Не слишком ли самоуверенно так утверждать? — парирую в ответ.

— Хочешь сказать, это не так? Да ладно.

Молчу. Чувствую, как внутри мгновенно закипаю. Не люблю проигрывать. Тем более так позорно.

Отламываю ложечкой кусочек вкуснейшего тортика, кладу себе в рот и прикрываю на пару секунд глаза. Неземное удовольствие. Ремизов всё ещё наблюдает за мной. Но я игнорирую его, делаю глоток кофе и только тогда встаю из-за стола.

— Спасибо за приятную компанию. И за пиджак, — снимаю его и передаю Арсению. — Всего хорошего, и удачи в бизнесе.

Разворачиваюсь и уверенной походкой направляюсь к официанту. Прошу счёт. Оплачиваю. Покидаю кафе.

Ремизов не остановил меня ни там, ни на улице. Но я была уверена, что он следил за мной взглядом. Зацепила его. Капельку, но должна была.

Но хватит. И с него, и с меня.

Прохожие бросают любопытные взгляды. Представляю, как выгляжу со стороны с этими жирными, розовыми разводами на одежде.

Достаю из сумочки телефон и сразу же набираю Никите Александровичу.

— Наденька, ну наконец-то! Я чуть с ума не сошел от ожидания. Все хорошо? Рассказывай.

— Я хочу вас убить.

— Это уголовно наказуемо, Наденька.

— Это никак не влияет на моё желание, Никита Александрович. У меня не получится: этот Ремизов неприятный, хитрый, умный. Я сегодня была на грани раскрытия, — выпаливаю всё на скорости.

— Как? Надя, что ты сделала? — тон Комарова темнеет.

— Да в том-то и дело, что я совершенно ничего