Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак
– Август на улице, пап, – говорю спокойно. – Скоро осень. Пора высаживать деревья и саженцы, которые примутся к зиме. А на весну у меня уже небольшой план. Хочешь, покажу?
– Что? – папа поднимает на меня огромные глаза, а я не могу сдерживать себя больше, начинаю хохотать.
– Я решила, что у нас не хватает сада, пап, – пожала плечами и обвела руками всё.
Замечаю, как недалеко от нас остановились двое охранников, которые носили мне землю и воду. Но эти хотя бы молча всё делают, а вот папа что-то сильно побледнел.
– Пап, – зову его и быстро подхожу, замечая, как он начинает нервно дёргать галстук. – Ты чего?
– Злата, Златочка, девочка моя, что с тобой? – папа прижимает меня к себе, заглядывает в глаза и снова прижимает. – Ты меня пугаешь.
– Да что не так? – не понимаю я.
Я и так из последних сил сдерживаю себя, чтобы не сорваться в истерику, не впасть в депрессию. Мне так плохо, что я могу только таким способом вытаскивать себя из той тьмы, в которую проваливаюсь каждую ночь засыпая.
– Дочь, скажи мне, что у тебя болит, – просит папа, заглядывая мне в глаза. – Или это всё из-за…
– Нет, папа, это из-за меня, – резко перебиваю его, не давая договорить.
Я знаю, что тёть Люся рассказала папе о моих приключениях. Надеюсь только, что не всё.
– Злата, а твои подруги? Твой круг общения? Они уже не подходят? – папа смотрит внимательно, будто пытается подловить меня.
– Что ты хочешь от меня? – злюсь на него. – Хочешь, чтобы я снова по клубам ходить начала? Без проблем.
Снимаю перчатки, бросаю на землю, выкручиваюсь из папиных рук, делаю несколько шагов к дому, но резко останавливаюсь.
– Сейчас сложу всё в подсобку и уеду в клуб, – злюсь ещё сильнее.
– Злата, – папа в панике пытается ещё что-то сказать, а мне так обидно, что я готова разбросать и повыдёргивать всё то, что уже посадила, но жалко. Полдня сегодня здесь убила.
Сношу всё в подсобку, аккуратно ставя саженцы так, чтобы корни не подсохли, и иду собираться. Хотят видеть меня в клубе, да пожалуйста.
– Златка юху, ты вернулась? – закричали знакомые девчонки, которых я заметила при входе в новый ночной клуб. – Смотри, какой клубешник нам новый отбехали. Всё-таки круто, что ты сожгла старый, – и все дружно захихикали.
Смотрю на них, и что-то не так. Что-то не то.
– Да, круто, – безразлично соглашаюсь я со всеми девочками и прохожу мимо них внутрь.
Секьюрити пропускает меня, кивая, я киваю в ответ и замечаю удивление на лице этого верзилы, но не реагирую никак. Иду дальше. Клуб действительно крутой, давно я таких не видела. Но внутри всё просто горит. Это не то место, где я хочу быть. Я должна находиться сейчас не здесь.
– Березина, поднимай свой зад и погнали тусить! Смотри, сколько здесь свеженьких лиц, – кричит одна из моих “подружек”.
Смотрю на них и думаю: а были ли они мне подружками? В памяти всплывают наши гуляния с Сонькой. Вот где подружка, она даже на здоровенного быка побежала, чтобы спасти меня, хотя мелкая. А ещё Петька, который на велике меня прокатил. Боже, если я сейчас скажу этим фитоняшкам о том, что в моей голове за мысли, они же меня просто затроллят. Хотя не всё ли равно мне.
– Охренеть, Злата, что с тобой случилось? Что с тобой сделала эта деревня вонючая? – но вместо ответа поднимаюсь со своего места и иду на выход, не хочу я здесь находиться.
Не вижу в этом никакого смысла, зря приехала. Зря вспылила, да ещё и папе нагрубила. Я хочу назад. За Урал. Там, где этот несносный, бессовестный, наглый Матвей. Что ты со мной сделал? Пусть возвращает всё как было, не хочу я так. Съезжу, чтобы убедиться, что он урод и предатель, а после вернусь и посажу свой собственный сад.
– Злата, ты куда? Мы же только начали? Ты смотри, а вон же твой Игнатик идёт, смотри!
Девки начали визжать, а я заметила в толпе своего бывшего. Хорош. Всё такой же смазливый, всё такой же качок. Вокруг него, как обычно, куча куриц. Он видит меня и делает несколько шагов в мою сторону. А мне просто всё равно. Я даже не могу понять, за что же я в него так влюблена была, что сожгла целый клуб, когда узнала, что он изменяет? А была ли я влюблена?
Вижу растерянность в его взгляде. Но вместо ненависти или злости просто киваю ему и разворачиваюсь на выход.
Домой добираюсь достаточно быстро. Поднимаюсь в свою комнату и иду сразу в гардероб. Достаю сумку тёти Люси и с самого дна вынимаю злосчастную футболку. Я её даже стирала несколько раз. Но всё равно запах Матвея с неё не вытравить.
Хватаю её и, зарываясь в ткань лицом, вдыхаю полной грудью. Перед глазами встаёт поле с пшеницей, берёзовая роща вдалеке и улыбающийся Матвей, который тащит за собой корзинку с молоком и булочками, что спекла его бабушка. А потом этот дождь, его футболка и невероятная ночь.
Оказывается, не только в Москве относятся к чувствам одноразово. Везде так. И для Матвея это тоже было одноразово.
И от этого понимания так больно, так противно и так одиноко, что через секунду я уже плачу. Я тебя ненавижу, Матвей. Ненавижу за то, что пробрался ко мне под кожу и сидишь там отравляя. Ненавижу за то, что ты сделал всё, чтобы я изменилась, а сам растоптал.
– Дочь, ты дома? – раздаётся стук в дверь, но я даже рот открыть не могу.
Если сейчас отвечу папе, то разрыдаюсь в голос. Но никто не должен знать, что со мной на самом деле.
– Златочка, – слышу тихое папино, но молчу.
Не надо меня жалеть, я себя сама пожалею. Сама успокоюсь. Переживу, переболею и снова пойду дальше. А ты, Матвей, иди и живи своей жизнью, со своей грёбаной любовью!
Глава 26
Внутри паника, неверие, страх и… радость. Да, я однозначно рада, но не так я представляла себе свои ближайшие несколько лет.
Вот только у жизни, оказывается, абсолютно разные со мной планы.
– Что же мне делать? – шепчу и снова перевожу взгляд на столик, где лежит объект моей паники. – Мне же только двадцать три. Но маме тоже
