Измена. Нам не по пути - Алсу Караева
– Где вы научились так обращаться с детьми? – удивляюсь я.
– У сестры. Когда племянники маленькие были, часто к ним ездил. Помогал нянчить.
– И не было желания завести своих?
Лицо Валеры темнеет:
– Было. Но бывшая жена не хотела детей. Говорила – карьера важнее, дети помеха. Я надеялся, что передумает, но...
– А теперь вот они, дети, – киваю я на Варю.
– Да. И я счастлив, что так получилось.
Варенька срыгивает, пачкает Валере рубашку. Он только смеется:
– Ничего страшного. Зато покушала хорошо.
Берет салфетки, вытирает и себя, и ребенка. Никакого раздражения, никаких упреков. Воспринимает как должное.
– Валера, – говорю я вдруг, – а что если я окажусь плохой матерью? Что если не справлюсь?
– Откуда такие мысли?
– Да вот, смотрю на вас с Варей. У вас получается лучше, чем у меня. А я ее родная мать.
Валера садится рядом, берет мою руку:
– Полина, вы родили ребенка три дня назад. Конечно, пока не все получается. Материнский инстинкт – это не волшебство, это опыт. Научитесь, привыкнете.
– А если не научусь?
– Научитесь. Потому что любите ее. А где любовь, там и умение приходит.
Варя засыпает у него на руках. Валера осторожно кладет ее в кроватку, садится обратно.
– Знаете, что я думаю? – говорит он тихо. – Мы с вами хорошая команда. Дополняем друг друга. У меня больше опыта с детьми, у вас материнское сердце. Вместе справимся лучше, чем по отдельности.
– Команда, – повторяю я. – Мне нравится так думать.
– Тогда давайте официально станем командой. Когда будете готовы, конечно.
Смотрю на него, на спящую дочку, думаю о доме в деревне, где нас ждет общее будущее. Страшно делать такой серьезный шаг так быстро. Но интуиция подсказывает – Валера не подведет. Он из тех мужчин, которые остаются до конца.
– Хорошо, – говорю я. – Будем командой. И семьей.
Глава 18
Утром в палате суета – медсестра приносит выписные документы, объясняет, как правильно ухаживать за пупочной ранкой, напоминает о плановых визитах к педиатру. Я слушаю вполуха, периодически поглядывая на часы. Родители должны были приехать к десяти утра, а уже половина одиннадцатого.
Варенька спокойно спит в моих руках, укутанная в розовый конверт, который принесла вчера мама. Такая крошечная, беззащитная. Трудно поверить, что этот маленький человечек теперь полностью зависит от меня.
Телефон звонит как раз когда я начинаю всерьез беспокоиться.
– Полиночка, прости, – голос папы взволнованный. – У мамы ночью давление подскочило. Скорую вызывали, сейчас дома, но врач сказал – постельный режим. Я с ней остаюсь.
Сердце екает. Мама всегда была крепкой, здоровой. А тут такое...
– Пап, может, мне лучше на такси? Вы с мамой не волнуйтесь...
– Да что ты! Валера уже выехал. Я ему звонил, все объяснил. Он через полчаса будет.
Валера. Конечно, кто же еще. За эти месяцы он стал нам почти родным.
– А мама как себя чувствует?
– Лежит, таблетки пьет. Говорит, что из-за волнения все это. Очень переживает, что не может сама внучку забрать.
– Передай маме, что все хорошо. Главное, чтобы она поправлялась.
Кладу трубку и понимаю – как же быстро все меняется. Еще вчера казалось, что родители будут рядом, помогут с первыми днями дома. А теперь придется справляться самой. Хорошо, что Валера есть.
Варя начинает хныкать. Качаю ее, напеваю тихонько колыбельную, которую пела мне мама. Удивительно, как быстро эти движения становятся естественными, инстинктивными.
– Тихо, солнышко, – шепчу я. – Сейчас папа... то есть дядя Валера приедет, и мы поедем домой.
Слово "папа" слетело само собой. И это правильно. Биологический отец где-то живет своей новой жизнью с молодой женой, даже не подозревая о существовании дочери. А настоящий отец – тот, кто готов любить, защищать, воспитывать.
В коридоре слышны знакомые шаги. Валера всегда ходит уверенно, но не торопливо. В дверь стучат.
– Можно?
– Конечно, заходи.
Он входит с большим букетом тюльпанов и какими-то пакетами в руках. На лице легкое волнение – видно, что переживает не меньше меня.
– Как дела, девочки мои? – спрашивает он, ставя цветы в вазу. – Готовы к выписке?
"Девочки мои". Так естественно прозвучало, что сердце сжимается от нежности.
– Готовы. А мама как? Папа рассказал, что у нее давление...
– Уже лучше. Я заезжал к ним перед тем, как сюда ехать. Лекарство помогло, цвет лица нормальный. Просто понервничала сильно.
Валера подходит ближе, заглядывает в конверт:
– А наша принцесса как? Хорошо себя ведет?
"Наша". Даже не "твоя" или "ваша", а именно "наша".
– Всю ночь спала. Только сейчас проснулась.
– Молодец какая, – он осторожно касается пальцем крошечной ручки Вари. – Мама выспалась?
Смотрю на него – высокого, сильного мужчину, который с такой нежностью разговаривает с младенцем. Максим никогда не интересовался детьми, говорил, что это "женские дела". А Валера...
– Валера, – говорю я вдруг, – можно мы перейдем на ты? Как-то странно, мы уже почти семья, а все еще на вы...
Он улыбается – широко, искренне:
– Конечно. Давно уже хотел предложить, но не решался.
– Тогда... спасибо тебе. За все. За то, что приехал, за заботу...
– Полина, – он садится на край кровати, берет мою свободную руку, – я же говорил. Для меня вы... ты и Варя – самые дорогие люди. Хочу заботиться о вас всегда.
В его глазах такая искренность, что не остается сомнений. Этот человек действительно готов стать нам семьей.
– А ты не боишься? – спрашиваю я тихо. – Такая ответственность... ребенок, который не твой биологически...
– Полина, – Валера наклоняется ближе, говорит очень серьезно, – когда я держал Варю первый раз на руках, что-то перевернулось внутри. Как будто я всю жизнь ждал именно ее. Именно вас. Для меня она уже родная дочь.
Слезы подступают к глазам. Не от грусти, а от переполняющего сердце тепла.
– Значит, мы действительно будем семьей?
– Если ты готова. Когда ты будешь готова.
Варенька в этот момент открывает глазки, смотрит прямо на Валеру. И улыбается. Первая в жизни улыбка – может, просто газики, но мне хочется верить, что она узнает того, кто станет ее папой.
– Смотри, она тебя узнает, – шепчу я.
– Конечно, узнает, – Валера осторожно берет дочку
