Измена. Право на любовь - Катя Лебедева
В комнате все тот же полумрак, горит только верхний свет, придавая атмосфере какую-то загадочность, таинственность, и нет, в ней нет никакой романтики, потому что момент не тот, совсем неподходящий. Да и нет уже тех нас, для которых это бы было романтикой.
— Ну так говори в чем проблема. Я хочу поскорее лечь спать, поэтому, пожалуйста, не томи меня. Я и так устала, — зарываясь пальцами в мягкую шерсть кошки, глажу ее, надеюсь снова вызвать в ней мурчание, но, увы, этого не происходит, а мне это очень нужно.
Она расслабляла меня, а сейчас сижу напряженная, напоминаю себе перетянутую струну в гитаре, для которой одно неверное движение и бам, лопнула.
— Максим, не молчи, пожалуйста, — подгоняю его, потому что пауза затягивается, сильно затягивается. Я не понимаю, зачем он так на меня смотрит, почему он так на меня смотрит, чего он хочет этим добиться. Он со мной хотел поговорить, не я с ним так почему не начинает разговор?
— А ты в курсе, что подслушивать нехорошо, дорогая моя жена? — лениво, без лишнего раздражения или напряжения, говорит все это Макс и складывается стойкое впечатление, что он затеял этот разговор ради шутки, что его не смущает произошедшее, а скорее забавляет.
Но в то же время ответ он ждет от меня не шуточный, а вполне себе серьезный. Не знаю, как объяснить, но я чувствую все это на интуитивном уровне.
Ладно, в любом случае сейчас мне не до выяснения отношений между ними, вот совсем не до этого. Мне бы понять, что вообще происходит сейчас и для чего происходит. Такое ведь не просто так говорят, о таком не просто так спрашивают.
Ему нужен и важен мой ответ. И такое чувство, что от моего ответа будет зависеть какое-то будущее: наше, его мое, еще чье-то, не знаю.
— Я и не собиралась этого делать, — схватив Ксану и прижав ее к своей груди, отвечаю ему. — Это все вышло случайно. Если ты решил меня наказать за это, то давай уже говори, что собираешься делать и не томи.
И снова молчит, смотрит то на меня, то на кошку, и каждый раз, когда он переводит на Ксану взгляд, чувствую, как сильнее напрягается ее тело, вижу, как она поджимает уши. Она слово, она к чему-то готовится. Вот только к чему? Неужели сейчас зашипит или бросится, если он сделает шаг вперед?
Да нет, не может этого быть. Она ведь его тоже любит, он для нее важный член семьи.
— И зачем же ты приходила ко мне? — опустив руки, муж подходит ко мне и садится рядом. Кошка начинает предупреждающе издавать предупреждающие гортанные звуки, похожие не то на рык, не то на хрип. — Давай, Соня, я жду ответ.
Ох, зачем-зачем, поругаться, высказать все, что о нем думаю. Вот зачем. И тогда у меня был запал храбрости, я была готова все ему высказать и рассказать, а сейчас вся эта ситуация с Тоней выбила меня из воинственной колеи, и я не могу даже в мыслях четко сформулировать, чего я в итоге от него хочу.
Да, я могу ему все рассказать, но для чего?
Я не знаю его отношение к ней, не знаю его реакции на всю эту ситуацию, значит, есть огромная вероятность, что он спросит «и чего ты хочешь от меня?», и мне надо знать, чего я хочу, чтобы ответить. А я не знаю развода хочу, чтобы ее не было в нашей жизни, хочу забыть об этом всем, хочу, чтобы это все было ложью?
Я много чего хочу и чего конкретно больше всего не знаю.
— Давай, Соня, я жду, скажи мне, зачем ты приходила ко мне?
И как только он тянет руку ко мне, Ксана в моих руках выгибается, дует хвост и шерсть на позвоночнике и начинает рычать на мужа, даже лапой замахивается, и, если бы не быстрая реакция Макса, она бы успела его ударить, но он в последний момент одергивает руку.
Глава 21
Соня
— Запри ее где-то, — угрожающе тыкая в сторону кошки пальцем, говорит муж. — Она стала какая-то бешеная в последнее время. Вообще, закрывай ее каждый раз, когда я возвращаюсь домой. Не может вести себя адекватно, значит, будет наказана.
— Я не буду этого делать. Ты с ума сошел, Макс? Ксана, член нашей семьи, такая же ее часть. Почему я должна ее запирать? — реагирую, мгновенно, хватаю кошку, которая все также продолжает шипеть на мужа и дуться, прижимаю ее к груди и немного корпус в сторону отвожу, как бы защищая ее, закрывая от его гнева.
— Потому что она угроза. Она ведет себя неадекватно и в целях безопасности для всех членов семьи, это очень разумное решение. В один прекрасный момент она и тебя порвать так может. Отпусти ее здесь, закрываем ее и уходим.
— Да что ты такое говоришь, какая угроза? Макс, ты сам себя слышишь? — перехватив поудобнее Ксану, даже пальцем по виску начинаю стучать, призывая его задуматься, призываю включить уже наконец-то мозг и не говорить всякую ересь.
А его слова действительно ересью сейчас звучат. Какая опасность? Она никогда не была агрессивной кошкой. Да, сейчас она меня защищает, но животные часто защищают своих хозяев, когда чувствуют угрозу, а раз она так себя ведет, значит, сейчас есть угроза от него.
Явная, неявная, неважно, животное меня защищает, и поэтому говорить, что она представляет опасность неправильно. Ксана хорошая, она никогда не бросится без причины. Ни я, ни девочки никогда не дадим ей этой причины.
— Значит, так, Соня, я тебе сейчас повторяю первый и последний раз. У нас с тобой два варианта: либо ты изолируешь ее, либо завтра я ее усыплю. Я клянусь, найду тысячи способов доказать ее бешенство и просто усыплю. Ты меня поняла? Если мы не можем все существовать в мире, значит, ее здесь не будет.
— Что? Ты с ума сошел? — резко вскрикиваю, встаю с места, сажаю Ксану за собой на диван и загораживаю ее своей спиной. — Макс, ты вообще соображаешь, что ты говоришь? Из-за того, что она защищает меня от тебя, наглого, подлого, лживого, ты готов ее усыпить, купить врачей? Ты вообще в адеквате сейчас?
Но он молчит. Смотрит
