Запрет на любовь - Екатерина Ромеро

Никакого номера Короля я еще не добыл, но все же не выдержал и сорвался к ней. В последний момент, Анфиса едва приняла меня, и это стоило дорого, но, блядь, оно все же того стоило. Оля пришла сама в этот раз, влетела как фурия, точнее.

Глаза расширенные, и хоть она сегодня не пьяная, но все равно какая-то взвинченная, точно мина, того и гляди взорвется.

На ней сегодня какой-то нелепый наряд: белые чулки, юбка клетку, топик, эти дурацкие косички, обилие косметики. Мне не нравится, но все же я рад ее видеть.

Красивая моя Оля, как принцесса из мультика, правда, я не знаю какого. И она моя. Кажется, сам себе в этом признался. Хочу, чтоб моей была. И вне этих стен.

И все бы ничего, я рад вдохнуть ее карамельный запах, вот только ведет сегодня Оля себя иначе. Нет, она не дерзит мне, как это было раньше, напротив. В ней каждый раз какие-то метаморфозы, и каждый раз она другая, кардинально иная по настроению.

Сегодня же сдвиг реально натуральный, потому что вместо претензий Оля сразу же лезет ко мне обниматься и покрывает мою шею поцелуями-бабочками, от которых, конечно же, у меня моментально просто встает.

И все бы ничего, сегодня Оля точно не под таблетками, такая ласковая и страстная, вот только я быстро понимаю, что это не страсть, блядь, а истерика. Олю всю трясет, и она не хочет, а боится чего-то до чертей сильно.

В ее движениях нет ласки, а какая-то механика, она утыкается мне в шею, клюет ее, пытается снять с меня одежду, а я вижу, что ее просто всю колотит. В глазах слезы, руки трясутся, и она даже толком двух слов связать не может, настолько взвинченная пришла.

Снова попадос, Володя, так держать, только ты так умеешь. Трахать такую будет проще всего, в таком состоянии Оля на все согласна, да вот только в глазах адское просто сопротивление, и меня злость до костей пробирает.

Хочет она меня, ну-ну, как бы не так! Даю ей легкую пощечину, девчонка пищит и наконец-то приходит в себя. Замолкает, смотря на меня огромными зелеными глазами-блюдцами.

– Какого дьявола сегодня с тобой? Можешь нормально объяснить, девочка?

– Анфиса сказала, если вы сегодня тоже уйдете недовольный, она отдаст меня другому мужчине.

Присматриваюсь. Говорит искренне, не врет, но в чем подвох-то? Раньше бы кусалась, но мне в руки не пришла.

– И что? Может, другой клиент тебе больше не понравится.

С замиранием жду ее положительного ответа, почему-то боюсь услышать “да”, вот только вместо этого Оля начинает плакать. Слезы горошинами катятся по ее лицу, губам, а после она быстро закрывает лицо ладонями и идет к стене, забиваясь в угол.

Приехали, блядь. Ну вот что это такое? Что я вообще здесь делаю? С ней. У меня таких свиданий в жизни не было. Черт, да я от этой ее реакции просто охреневаю, и я не знаю, не знаю уже, как с ней находить контакт!

Подхожу к девушке ближе, сажусь рядом на корточки, медленно убираю ее руки от лица, всматриваясь в испуганную мордашку.

– Оля, хорош уже бегать. Если я пришел к тебе, то ведь не просто так, правда? Расскажи мне все. Без прикрас. Почему ты так боишься?

– Зачем вам это? – всхлипывает. Забилась птичка к стене. Не доверяет никому она в этой жизни, и мне особенно.

– Хочу понять тебя.

– Моя душа не продается!

Вот, выпустила иголки. Я тоже умею, но с ней не хочу.

– Я знаю. Поделись бесплатно. Девочка, сделай это для меня.

– Вам все равно. Как и всем, не придуривайтесь.

– Нет. Мне не все равно. Если было бы, я бы не спрашивал и не был сейчас рядом с тобой в этом месте. Оля, расскажи мне о себе хоть что-то. Я хочу узнать тебя ближе. Вот здесь. Что у тебя здесь. Поделись.

Осторожно касаюсь ее виска, сердца, а она смотрит на меня, горько усмехаясь.

– Моя правда некрасива. Она уродлива, Владимир.

– Уж как-то выдержу. Валяй.

Сажусь рядом, опираясь головой о стену. Оля молчит. Смотрит впереди себя, собираясь с мыслями, а я пытаюсь разгадать эту загадку. И что-то мне кажется, что пока я видел только вершину айсберга, а там, под синей водой, скрывается нечто такое, что Оля никак не может решиться мне рассказать.

– После этой правды вы снова уйдете. И больше не вернетесь.

– Я сам решу, как мне реагировать. У каждого есть свои скелеты в шкафу. Мы в доме похоти и разврата. Я готов ко всему. Ну так что, я слушаю. Я судить не буду, Оля. Это твой путь. Говори.

– Я до семи лет жила как все дети. С мамой и папой. Отец погиб на работе по случайности, а мама начала пить. Потом она перестала смотреть за мной. Меня забрала тетя, я пожила у нее год, но потом тетя устала и сказала, что ей сложно кормить меня и своих двух детей. Она отдала меня в детский дом. Сначала я там была по будням, а после уже насовсем туда переехала. Тетя решила, что так будет проще. А после мама умерла. От алкоголя. Ну и… я жила в детском доме.

– Что было потом?

– Я училась, приспособилась. Там было много девочек моего возраста, в целом было неплохо, но голодно.

Усмехается, стыдливо отводит взгляд.

– В смысле, вас плохо кормили?

– Ну да, если честно, то чаще мы голодными спать ложились, но я не жалуюсь. Ко всему привыкаешь. Просто я маленькая из-за этого. Плохо росла, ну а потом наша воспитательница решила бизнесом заняться.

– Каким еще бизнесом?

– Мы должны были помогать ей заработать и от этого имели какие-то привилегии.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, как сказать.

– Говори как есть.

– Лидия Ивановна начала предлагать нас взрослым мужчинам на ночь. Это называлось быть “угодными бабочками”. Нужно было ездить на свидание к богатым дядям, ну и чтобы они проводили с нами время, так сказать. Взамен Лидия Ивановна имела прибыль, а девочки, которые были на таких свиданиях, получали конфеты, одежду, косметику. Особо никто нас не спрашивал, хотим мы этого или нет. Там работала еще и Римма, они вместе с Лидией Ивановной сделали анкету с нашими фотографиями, так что какую девочку дядя выберет, такая и поедет. Несколько девочек так ездили, но мы все быстро поняли, что это ненормально. Мы вызвали тогда милицию, но муж Лидии Ивановны тоже был ментом, так что это