Муж на девять месяцев - Бетти Алая
Она подмигивает мне, и я невольно улыбаюсь. Она хорошая.
— Я своего мужа таскала на все процедуры. Он у меня даже курсы отца проходил, — смеется врач, — так что очень советую. Жаров отличный мужик, но трудоголик. Не забывай напоминать о себе.
— Спасибо. У вас есть дети? — наконец-то смелею.
— Да, двое. Сын и дочка. Так что можешь не ревновать.
Вот тут мне становится действительно стыдно.
— Я и не думала…
— Да ладно, Ась. Я видела, как ты на меня смотрела, когда я прервала ваш поцелуй. Мне жаль, кстати.
Хрена с два мы целовались! И ничего я не ревную… наверное.
— Просто вы красивая, а я…
— И ты тоже очень красивая. Молодая, яркая, свежая. Держи хвост пистолетом. И я рада, что мы с тобой нашли общий язык. Очень важно, чтобы между пациенткой и врачом было доверие.
— Спасибо вам! — улыбаюсь, сжимаю в руках направления.
— Беги к своему жениху.
Выхожу. Блин, прям камень с души упал. Впервые кладу руки на живот. Я ведь и правда не верила, что беременна. И была готова убить своего ребенка. Он мой! И урод Глеб никакого отношения к нему не имеет!
— Прости, малыш, — улыбка сама ложится на губы, — по-моему, я тебя уже люблю.
Осматриваюсь. Жарова нигде нет. Вспоминаю, где там его кабинет. Пойду туда, а что делать?
Бодро топаю по клинике. Выкуси, Глебушка! Всё у меня хорошо будет! Потому что Женя, в отличие от тебя, настоящий мужик!
Толкаю дверь.
— Ой, хихихи! Евгений Маратович, вы такой смешной! — девица в коротком халатике стоит напротив стола моего жениха и открыто флиртует.
ДА ЧТО Ж ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ?!
— Я НЕ ПОМЕШАЛА?! — громыхаю на всю клинику. — Евгений Маратович?
Этот бессмертный смотрит на меня с хитрым прищуром.
— Нет, конечно. Проходи, все сделала? Как ты? — невозмутимо спрашивает.
— Я нормально, — цежу, — ты, смотрю, тоже времени зря не теряешь.
Он округляет глаза. Красивый, паразит. Прекрасно это знает и пользуется! Так бы всю красоту и открутила напрочь.
— Иди, Лен. Я потом всё подпишу.
— Я бы подождала… — мурчит деваха.
— Лена, иди. Мне нужно поговорить с моей невестой.
— Вы женитесь?! — взвизгиает.
— Да, — говорит сурово.
Ого, а он и таким быть умеет? Медсеструха сваливает, только пятки сверкают. Плюхаюсь напротив своего будущего мужа.
— Мне нравится, как ты ревнуешь, — растекается в улыбочке.
— Ничего не ревную, — вздергиваю подбородок, — просто проверяю соблюдение условий соглашения обеими сторонами.
— Вот как? — он откидывается в кресле. — Но ведь оно вступает в силу лишь после оформления нашего брачного союза, милая.
Упс!
— И что?
Он улыбается. Встаёт. Медленной хищной походкой приближается ко мне. Останавливается за спиной. Я затылком чувствую его дыхание. Воздух вокруг нас сгущается.
— Признайся, что ревнуешь, — губы Жарова опаляют моё ухо.
Замираю, боюсь дышать. Что он делает? Большие руки мужчины ложатся на мои плечи. Мягко, нежно.
— Ничего подобного! — выпаливаю, чувствуя, как щёки от наплыва крови горят.
— Врешь, — шепчет, продолжая меня изводить.
Молчу. Дышать тяжело, в лёгкие словно песка насыпали.
— Как осмотр? — тихо спрашивает он.
— Н… нормально…
— Поехали за мороженым? — слышу улыбку в голосе.
— Ты помнишь…
— Ну я же обещал тебе.
Глеб часто покупал мне вкусности. Но постоянно забывал про мороженое, а когда я пищала что-то против, мы скандалили.
Радуйся, что я вообще тебе хоть что-то купил…
— И где продается твоё арахисовое мороженое? — Жаров возвращается на своё место, а моё сердечко снова сходит с ума.
— В обычном супермаркете, — стараюсь ровно держать голос, чтобы хитрый женишок не понял, как сильно взволновал меня.
— Нет, обычный нам не нужен. У меня есть идея, поехали.
— А анализы?
— Ты уже записана на завтра, — говорит он, затем открывает дверь.
Мы возвращаемся к машине.
— Я смотрю, ты не стесняешься меня, — бурчу, пристёгиваясь.
— Почему я должен стесняться тебя? Ты красивая девочка.
— Ну… — пытаюсь подобрать слова, — они наверняка подумали, что я с тобой ради денег.
— Не подумали, — отрезает он, — да и плевать. Про меня тоже можно сказать, что сорокалетний мужик решил жениться на молоденькой.
— Ну, это недалеко от истины! — невозмутимо заявляю.
Тишина.
Затем мы оба начинаем смеяться. Мужчина трогается.
— Лариса Борисовна сказала, что я должна тебя больше вовлекать в свою беременность, — говорю, глазея по сторонам.
— Да ты что? И что она ещё сказала?
— Что вы не спите вместе.
Мужчина прокашливается.
— Ты прелесть, Ася, — смеется он.
— Да что такое-то?! — взрываюсь.
— Обычно девушки радуются комплиментам, — не понимает Жаров, — а ты злишься.
— Будто кто-то мне их говорил…
— Мне жаль. Честно.
— Не стоит меня жалеть.
— Это не та жалость, Ась, — он вдруг берет мою руку, приникает к ней губами, — ты похожа на маленького котенка с острыми зубками и коготками. Тебя хочется обогреть и всячески помочь.
— То есть я для вас как питомец?! — возмущаюсь.
— Нет.
Мне не нравится это сравнение! Хочу, чтобы он меня воспринимал как женщину! И у меня даже есть небольшой коварный план.
— О, приехали! Выскакивай, — говорит мужчина.
— Что это? — смотрю на яркую вывеску, на которой улыбается какое-то существо, напоминающее рожок с мороженым.
— Кафе. И сейчас мы тебе здесь купим мороженого. А потом поедем домой и будем его есть! — Жаров мне подмигивает. — И завтра тебе никакого университета. Выспишься, придешь в себя. Сдашь анализы.
— А ты… — облизываю губы, невинно гляжу на мужчину, — со мной в больницу не поедешь?
— Хулиганка, — не мигая, смотрит на меня.
От его взгляда низ живота обдаёт мощной волной жара.
— Пойдем, — хватаю его за руку и тащу к кафешке.
Это ненормально! Совершенно точно, я не должна так реагировать на Жарова! Мы фиктивные жених и невеста и будем фиктивными супругами. И потом разбежимся. Точка!
— ВАУ! ОФИГЕМБА! — не могу скрыть восторг, увидев выбор мороженого, — но оно дорогое очень…
— Выбирай, Ася. Это всего лишь мороженое.
— Можно?! Правда?
Боже, какой же я еще ребенок! Какие мне дети?
Набираю себе много разных вкусов. И еще парочку молочных коктейлей. Тут же приступаю к первому.
— Блин, как вкусно! — облизываю губы, посасываю вкусняшку через трубочку.
И вдруг вижу Жарова. Он снова смотрит вот так. Как в больнице, или десять минут назад. С глубиной и серьезностью. Радужка его глаз становится чёрной.
И тут до меня доходит.
— Ой, — вытираю губы, — вот я свинка. Прости. Наверное, это выглядит ужасно и по-детски.
— Нет, — он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, — это выглядит очень даже по-взрослому.
— Что это значит?
— Поехали, Ась. А то мороженое
