Развод. Месть. Острее скальпеля - Милана Усманова

Мой научный руководитель. Замечательный человек, которому не так давно исполнилось восемьдесят семь лет. Его голос я узнаю из тысячи. Резко распахнув глаза, я неверяще выдохнула:

– Евгений Николаевич, кто вам рассказал?!

Но тут и гадать нечего, скорее всего Архангельский, как только у него появилась свободная минутка.

Мы проговорили около получаса, завершая беседу, Мельников заявил:

– Петрович уже в курсе, завтра я лично приду на консилиум. Хочу убедиться, что тактика выбрана оптимальная.

Не успела я нажать отбой, как телефон ожил снова.

– Да что ж это такое, а? – выдохнула я. На экране высветилось имя. Антон. Он уже звонил несколько раз с момента, как я уехала в Москву, но я либо игнорила, либо сбрасывала. Поколебавшись мгновение, всё же ответила.

– Чего трубку не берёшь? – бывший муженёк был жутко зол. – Звезду поймала? Как давно ты мне изменяешь?

– О чём ты? – его наезд огорошил.

– Не прикидывайся! Весь город уже гудит: Настю Максимову какой-то богатый мужик в Бурденко отвёз, операцию за миллионы оплатил. Сколько ты с ним спала, а? Месяц? Год? Или всё наше супружество мне рога наставляла?

Я почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.

– Ты же святая! Вся такая правильная! – ядовитой змеёй шипел он. – А сама, оказывается, любовника имела! Иначе откуда этот типчик взялся? Пока по командировкам каталась, успевала трахаться? Приятное с полезным совмещала!

– Я не обязана перед тобой отчитываться. Но скажу. Тот, кто мне сейчас помог – благодарный пациент, которому я спасла жизнь, – холодно отчеканила я. – В отличие от тебя, есть люди, способные ценить добро и отвечать тем же!

– Ага, конечно! – презрительно фыркнул он, явно меня не слыша. – Думаешь, я идиот? Никто просто так миллионы не выкладывает! Даже если бы ты ему трижды жизнь спасла.

– Знаешь что, Антон? Думай что хочешь. Мне плевать.

– Плевать?! – он перешёл на крик.– А то, что ты мою репутацию позоришь, тебе тоже всё равно? Жена главврача с любовником по Москве разъезжает!

– Бывшая жена, – поправила я. – И единственный, кто позорит твою репутацию – это ты сам. Со своей беременной любовницей.

– Не смей…

Я решительно отрубила связь. Всё внутри меня клокотало от боли и обиды. Надо же… Подлец. А я была слепой дурой. Сон, как рукой сняло. Я взяла с прикроватной тумбочки свой планшет и, стараясь унять дрожь в руках, принялась за работу.

Врач во мне анализировал каждую деталь. Да, Архангельский прав и шансы есть. Но пациент во мне трясся от страха. Одно дело оперировать других, и совсем другое – лежать на столе самой.

Около полуночи зашёл дежурный врач, молодой ординатор с круглыми глазами.

– Анастасия Васильевна? Вы, наверное, меня не помните… Слава Рыбаков. Я проходил стажировку в вашей больнице.

Я присмотрелась. Точно, он когда-то у нас стажировался. Вроде не так давно это было, но сейчас мне казалось, что прошла целая вечность.

– Помню. Ты хорошо шовный материал выбирал.

Он покраснел.

– Я просто… хотел сказать спасибо. За науку. И вы обязательно поправитесь. Обязательно.

Глава 8. Параллельный курс

Интерлюдия

Выйдя на улицу, я сделал глубокий вдох. Октябрьский воздух был холодным и чистым после больничной атмосферы. Водитель уже ждал у входа.

– В Москва-Сити, – коротко бросил я, усаживаясь в машину.

Мерседес плавно тронулся. Я достал телефон и набрал Костю. Мой начальник безопасности ответил после первого же гудка.

– Шеф?

– Что удалось выяснить по камере?

– Владелец дома Герман Федосеев, предприниматель. Сейчас в Дубае отдыхает с семьёй. Я уже с ним связался.

– И?

– Поначалу упирался, мол, полиция уже приходила, ничего не нашла, зачем ещё раз беспокоить? К тому же у него там сейчас ремонт, всю систему видеонаблюдения рабочие демонтировали, разложили всё по коробкам. Но когда я объяснил, что наш специалист может восстановить удаленные файлы прямо с устройства, даже если оно не подключено, заинтересовался. Особенно после упоминания о возможной компенсации за беспокойство. Прилетает завтра первым рейсом.

– Хорошо. Встреть его лично. И пусть наш технический специалист будет наготове.

– Понял. Ещё кое-что, Савва Аркадьевич. Вы просили пробить владельца здания, которое собирается купить Зверев под клинику.

– Говори.

– Михаил Остапенко, бывший чиновник. Здание расположено на Симферопольском шоссе, на границе Москвы и области. Четыре этажа, есть парковка. Кинул вам его номер.

Телефон пикнул входящим сообщением.

– Отлично. На связи.

– Удачи, шеф.

Я откинулся на спинку сиденья, глядя на вечернюю Москву за окном. Город жил своей жизнью: спешили люди, мигали вывески, текли потоки машин.

Первой мыслью было перехватить здание. Отнять у Зверева его мечту, как он отнял у Насти здоровье и душевное равновесие. Сделать предложение, от которого Остапенко не сможет отказаться.

Но… но сегодня, посмотрев в её большие синие глаза полные затаённой печали, передумал. А нужно ли Насте это здание? Я отчего-то был уверен, что это не её мечта, а её бывшего мужа. Она поверила ему, сделала его желания своими, вновь позабыв о себе.

Поэтому я не стану звонить Остапенко и перебивать цену Зверева. Пусть всё в этом направлении останется как есть.

Тут перед мысленным взором возникли удивительные сапфировые глаза и тот день, когда я чуть не отправился к праотцам: спокойные, уверенные, сосредоточенные. “Главное сейчас – не двигаться”, – сказала она тогда. И я поверил. В тот момент, с ножом в шее, истекая кровью, я поверил незнакомой женщине.

Она вернула мне жизнь. Я подарю ей хорошее будущее.

Mercedes плавно въехал в подземный паркинг “Москва-Сити”. Моя квартира на сорок седьмом этаже башни “Федерация” встретила привычной пустотой. Панорамные окна, дизайнерская мебель, картины современных художников – всё дорогое и безликое. Инвестиция, не более.

Настоящий дом у меня в Подольске. Там тепло, там пахнет деревом и книгами, там на стенах фотографии, а не абстракции за миллионы.

Налил виски Macallan. Подошёл к окну. Столица раскинулась внизу морем огней. Где-то там, в Бурденко, Настя, наверное, тоже не спит. Если я правильно её прочитал, то она скорее всего изучает свои снимки, анализирует, просчитывает риски. Врач не может отключить в себе врача, даже став пациентом.

Сделал глоток. Напиток обжёг горло. Механически потёр шрам на шее, пальцы коснулись жёсткой щетины, мелькнула мысль, что надо бы побриться… С другой стороны мне казалось, что с