Безликий - Олег Иванович Баландин

— А вы бы еще под Новый год за картошкой в Башкирию собрались! Или, еще лучше, в Якутск — подколол Петрович.

— Тебе все шутки! А че делать-то теперь? — проныл Леня-нужник.

— Че делать? А поехали в Тамбов! Я сам тамбовский. Найду, где там картохой закупиться. В деревню родную к брату поедем, там с его помощью нагрузим арбу. Там пока ниже нуля не было. Да и ближе куда. До Уфы 1700 километров почти, до Тамбова 950 нет. Считай в два раза ближе — предложил Петрович.

— А по цене че? — с надеждой спросил Шишлов.

— А по цене, чуть дороже, чем в Башкирии. Но за счет экономии солярки в целом еще дешевле выйдет — ответил Петрович.

— А ты прям все уже и просчитал? — ехидно поинтересовался глава экспедиции.

— Просчитал. Че тут считать-то? — спокойно ответил водила.

— Че скажешь? — обратился Шишлов к Андрюшке.

— Поехали в Тамбов — тут же решил тот.

Шишлов какое-то время молчал, что-то гоняя в уме. Минут тридцать. В конце концов изрек:

— Черт с вами! Едем в Тамбов! Но если там ничего не получится, то вы виноваты будете! Так и доложу.

— Не ссы! Все получится! — заверил Петрович.

И они поехали в Тамбов, куда, как утверждает песня, хочет мальчик. Ехали часть ночи. Потом спали в кабине, не глуша мотор. С рассветом покатили далее. На заправках с топливом был голяк. Его или не было, или наливали ограниченное количество литров. Еще и очереди. Петрович в очередях не стоял. Опытный водила набрал солярки в бочках на базе. Машину заправляли из этих бочек. До ночи до места доехать не успели. Опять ночевали в машине. В родную деревню Петровича прикатили часов в девять утра четверга.

Подъехали к крепкому дому. Петрович вышел из машины. Андрюшка и Леня вывалили тоже. Подошли к калитке.

— Толян! Открывай! Брательник приехал! — проорал Петрович.

Да так громко, что Андрюшка аж присел от неожиданности. За забором залаяла собака. Более никаких изменений в окружающей среде вопли Петровича не вызвали.

— Толян! Ты там живой?! — снова заорал Петрович.

— Че орешь, как потерпевший? — услышали пилигримы голос сзади.

Они обернулись. Там стоял мужик лет сорока. Похожий на Петровича. Оба были немного выше среднего роста, ширококостные и мосластые, но сухие и жилистые. Петрович, более заросший жиром, Толян (а это он и был) состоял из одних мышц и жил. Одет он был в модную куртку-дубленку «пилот». Взгляд исподлобья у Толяна был тяжелый. Волчий взгляд. Толян вообще напоминал всем своим обликом матерого волка.

— Здорово, Толян! — приветствовал брата Петрович.

— Здорово, Ванек! Че приехал-то? — не очень-то ласково поздоровался Толян.

— Картошки закупить надо. Вот эту арбу наполнить. Найдем столько? — спросил Петрович.

— Смотря сколько платить будешь. А это че? — кивнул головой на мастеров Толян.

— Это Леня и Андрюшка, мастера — ответил Петрович.

— Ага, мастера... — пробормотал Толян, и не думая здороваться с парнями. Он вообще вел себя так, будто их и не было.

— Ну так че, продашь картохи? — снова начал Петрович.

— Сколько за ведро? Петрович сказал сколько.

— Да ты охренел?! За такую цену только пару картошин купить можно! — выдал Толян.

— А че хочешь?

Толян сказал, что хочет.

— Да ты охренел?! Она у тебя из золота что ли? — в свою очередь возмутился Петрович.

Далее братья принялись азартно торговаться. Минут через двадцать сошлись в цене. Все это время парни стояли и лупали глазами, совершенно охренев от происходящего.

— Ну, пошли в дом. Счас чаю хлебнем по-быстрому и начнем твою арбу грузить — наконец пригласил в дом Толян.

Вошли, разделись, сели за стол. Жена Толяна Анфиска быстро собрала на стол. Пили чай с хлебом, с салом и деревенской сметаной. И малиновым вареньем.

Голодному Андрюшке все показалось божественно вкусным. Анфиска была гарной дивкой лет тридцати, может чуть больше. Что называется «кровь с молоком». Толян не дал долго рассусоливать. Быстро поднял всех. Начали грузить картошку из его погреба в машину. Грузили в мешках. Поначалу предполагалось, что будут ссыпать в кузов рассыпухой. Но Толян предложил брать в мешках, немного доплатив. Так было, конечно, лучше и намного проще. Толяновой картошки оказалось примерно четверть кузова. Поехали по деревне, докупать. Командовал Толян. Он же и торговался с земляками. Договорились, что скидки делят пополам. То есть с каждого сэкономленного рубля полтинник шел Толяну. Тамбовский волк сумел тех рублей из земляков вытянуть изрядно! По крайней мере, гораздо больше, чем смогли бы они без Толяна.

Часа в два объезд деревни закончился. Кузов был полон на три четверти.

— В Скворчиху поедем. Там доберем — сказал Толян.

— А че не в Антоновку? Ближе и дорога лучше — спросил Петрович.

— Вот потому и в Скворчиху. Кто туда доедет? Кому им там свою картошку продавать? Там за дешево картошки наберем — ответил Толян.

Поехали в Скворчиху. Дорога шла по лесу. Раскисшая грунтовка с глубокой колеей. Андрюшка со страхом смотрел, как их «Урал» ползет по грязевой жиже, временами погружаясь по самый бампер. Благо, машину свою Петрович содержал в полном порядке. Все работало. И передний мост, и блокировки. И, что самое главное, ездить по бездорожью Петрович умел.

Догребли до той Скворчихи часа через два. Деревня стояла посреди леса. Вид имела изрядно запущенный.

— Смотрю, народ отсюда бежит — пробормотал Петрович, оглядывая окраину деревни с брошенными домами.

— Бежит. Че тут делать-то? У них и света уже больше года нет. Провода с линии слямзили. Так до сих пор и не восстановили. Денег, видишь, в бюджете нет. И фельдшерский пункт тут закрыли. Все лечиться ходят к бабке Степаниде. Ведьме. К ней и из других деревень, бывает, приходят — прокомментировал ситуацию Толян.

Догрузить машину картошкой удалось быстро и дешево. От жадности накидали еще и сверх того, что было нужно.

Из Скворчихи выехали в шестом часу. Уже в полной темноте. Опять гребли по грязи. Нагруженная по самое не хочу, машина шла тяжело. Пару раз едва не застряли. Пронесло. Около восьми, наконец сели за стол ужинать. Наутро собирались обратно в Астрахань. На ужин, кроме утреннего набора была еще и яичница с салом,